Автор
Сашка упорно верит в легкость решения сложной финансовой проблемы – получения нотариального документа о наследстве. Однако атмосфера скользкая и напряженная, как будто каждый доллар вовсе не принадлежал бы собеседнику...
Следом за колготками в ход идут мои любимые кружевные трусики, которые я купила на распродаже «Виктория Сикрет». Они с треском разлетаются на мелкие лоскутки и безжизненно падают на пол.
- Ты мокрая, - Зимин не спрашивает, скорее констатирует факт и проходится подушечками пальцев между влажных складок.
Я упираюсь локтями о деревянный стол и откидываю голову назад. Не знала, что так можно… что так тоже приятно – когда сильные мужские руки тебя там ласкают.
Спустя мгновение слышу звук открываемой молнии и фольги. Запасливый.
Весь жар моего тела скапливается внизу живота, когда Руслан резко входит в меня.
- Твой муж тебя никогда не трахал? – вбивается до упора и тяжелый стон вырывается из моей груди. – Слишком тесная."
"Не сразу привыкаю к его большому объему и длине, но его руки, которые блуждают по телу и язык, который ласкает чувствительные соски способны сделать так, что я обильно теку под ним и единственное чего мне хочется, чтобы Руслан никогда не останавливался.
Когда мне кажется, что лучше, чем сейчас быть просто невозможно, движения Зимина становятся еще более яростными и сильными и я ощущаю, как внизу живота зреет что-то новое и необычное для меня. Разрастается с каждым толчком и взрывается яркой волной наслаждения, вызывая у меня громкий крик и цветные огоньками перед глазами.
Руслан кончает следующим. Я с удовольствием наблюдаю как он поднимает голову вверх, как по его виску катятся капли пота, а внутри меня растекается приятная теплая жидкость. Ощущаю себя безвольной тряпичной куклой в руках опытного кукловода, потому что после подобного марафона тело совсем не слушается меня.
Зимин осторожно выходит из меня, и я вижу, как вытягивается от удивления его лицо.
- Твою мать, презерватив порвался, - лицо Руслана опять становится серьезным.
Он превращается в Железного человека, которого не заботят чувства других. Сажусь на стол, кутаюсь в распахнутую блузу, которая оголяет мою грудь и кажется, что волшебство на миг исчезает. Зимин выбрасывает испорченный презерватив в урну, ненадолго уходит в ванную и возвращается с сухими салфетками. С тем же невозмутимым и беспристрастным лицом протягивает мне их и отворачивается, когда я вытираюсь.
