История начинается с броска Игната Даниловича Щеглова через окно своего коттеджа. В этот момент времени, 6 января 2513 по ЕГК, он стремится добраться до своей убежища как можно скорее. Камера наблюдения зафиксировала это единоличное движение — распахивание входной створки андроида, отражающее быстроту и решимость главного героя в бегстве....
И добавила веселья тварям, накрытым уже тремя «облаками» тумана. А потом я ударил разрядом — навыком, обозначенным последней буквой команды — и невольно восхитился, увидев, как справа и слева от меня к тому же месту тянутся аналогичные «жгуты». Впрочем, почивать на лаврах было рановато, поэтому я нашел энергетическую структуру, сиявшую ярче всего, и всадил в нее оглушение. Как только «силуэт» повело, снова ударил разрядом, раскидал четыре сферы умиротворения, «обновил» туман и выставил диск на пути тела, пытавшегося вырваться из этого кошмара рывком.
Кстати, подобных шустриков оказалось еще двое. Но того, который прыгнул «на выход» через сектор ответственности Светы, встретили оплеуха, пресс и персональный шар льда в область головы, а Оля остановила своего все тем же диском, «украсила» сферой и «поджарила» разрядами практически в упор.
Следующая очередь из крупняка разорвала воздух в метре с небольшим от поверхности воды и, вне всякого сомнения, вслепую, но была направлена в сторону Оли, и на меня накатила ледяная ярость.
Приблизительно в это время справа-сзади возникла энергетическая структура Бехтеева, направляющаяся к нам. Я на всякий случай приготовился перенести «огонь» на него, но бить разрядами не перестал. И правильно сделал — остановив катер метрах в четырех от меня, Воздушник жестами попросил целеуказание, ибо не видел в наших туманах ровным счетом ничего.
«Прикрывайте девчонок. Щитами!» — жестами показал я, понадеявшись на то, что Геннадий Романович поймет. И не ошибся — уже через мгновение мощнейшая воздушная стена односторонней проницаемости повисла перед Светой, а еще через две точно такая же защитила Олю. Да, по большому счету, помощь запоздала — к этому времени четыре из девяти вражеских «силуэтов» полностью посерели, а еще три мерцали, как во время предсмертной агонии, но Бехтеев этого не знал и не сбежал.
