В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Такое ощущение, будто оно так действует не иначе как в отместку.
Когда поезд снова останавливается, он выходит. Он никогда раньше не был на этой станции. Клэр тоже никогда здесь не была. С таким же успехом это может быть и другая страна. Поднимаясь по ступенькам на улицу он смотрит на часы: на это занимательное путешествие ушло всего несколько минут от его дня. и ему некуда идти, кроме как домой.
*Полароидные снимки Клэр доходят почти до потолка. Каждый день ей приходится забираться на стул, чтобы прикрепить новый снимок чуть выше предыдущего.
Обычно она прикрепляет фотографию утром, но не сегодня. Сейчас уже далеко за полдень, и Энди будет дома через час. Он приходит, когда еще светло: дни стали длиннее. Она слезает со стула, не обращая внимания на головокружение — теперь этот обычное дело, — и подходит к окну.
Самоубийство — это то, что совершают другие люди. Но теперь она не видит другого выхода. Она чувствует, как ее тело разрезают и его лоскуты откидывают в стороны, чтобы достать сформировавшийся плод.
"Глядя на свои ноги, покрытые шрамами от порезов, она видит себя отвратительной, отталкивающей и, наконец, уродливой.
Внутри разрастается паника. Теперь это чувство так хорошо знакомо ей: живот скручивает и переворачивает, во рту скапливается слюна. Зрительный фокус сужается, под мышками покалывает от пота. Она не должна быть здесь. Ей нужно выбраться отсюда. Но она не может выбраться, выхода нет.
