Поезд на Берлин отходил ранним утром со станции Белорусского вокзала. Вокруг — тихий скандинавский город, где каждая зебра и каждом окошке прячется история. Самым запоминающимся был вагон, направляющий пассажиров до Парижа, но он не делил внимание от путешественников на Берлин....
Еще бы, ведь ее спутник выдает такие эпитеты!
— Не думаю, что самый лучший, — возразил Дронго, — но стараюсь быть как можно профессиональнее.
— Зачем вы в этом вагоне? — не унимался Цверава.
— А зачем вы именно в этом вагоне? — вопросом на вопрос ответил Дронго.
— Я еду на отдых со своей подругой, — возмутился Жора Бакинский, — и должен поверить, что вы случайно оказались рядом? Я провел в тюрьмах и колониях в общей сложности двадцать семь лет. Меня трудно провести, молодой человек. Вы лет на двадцать моложе меня.
— Я и не думаю вас обманывать. Утверждаю, что это всего лишь случайная встреча. Не стоит быть таким подозрительным. Завтра утром в Берлине мы расстанемся — и, надеюсь, навсегда.
По вагону шли две женщины — сотрудницы польской таможни. Дронго посторонился, пропуская их.
— Вы ничего не будете декларировать? — спросила одна.
— У него дипломатический паспорт, — пояснила ей вторая, — не нужно ничего спрашивать. Извините. Спроси у пассажиров третьего купе.
— У нас нет ничего запрещенного, — сообщил Цверава, глядя в глаза Дронго.
— Да, — подтвердила его спутница, — ничего нет.
Когда женщины скрылись в другом вагоне, Дронго тихо сказал:
— Как видите, я даже не вспомнил об «игрушке», которую вам передал Захар. Хотя такие «игрушки» могут быть очень опасным подарком, особенно в Европе, но это тоже ваше личное дело. Надеюсь, она нужна вам для защиты, а не для мести.
— Вы нас подслушивали? — мрачно осведомился Цверава.
— Если бы у меня были дурные намерения, я бы сейчас просто сдал вас польским властям.
Цверава нахмурился. Дронго был прав, и он понимал это. Альбина с любопытством смотрела на Дронго. Кажется, нашелся человек, который посмел возражать ее спутнику и остался в живых.
— Хорошо, — согласился Цверава, — будем считать, что это и вправду случайная встреча. Надеюсь, что завтра утром мы действительно расстанемся навсегда.
Он повернул в свое купе.
— Насчет «игрушки» вы не совсем правы. Я давно вернул ее Захару, можете спросить у него. Зачем мне эти ненужные эксперименты.
— Не сомневаюсь, — ответил Дронго и тоже направился в свое купе.
Альбина молча стояла у окна, глядя на него, но больше не проронив ни слова. Из четвертого купе выглянул Гаврилко и сразу же закрыл дверь. Дронго тоже захлопнул дверь за собой. И в соседнем купе закрылась дверь.
