Поезд на Берлин отходил ранним утром со станции Белорусского вокзала. Вокруг — тихий скандинавский город, где каждая зебра и каждом окошке прячется история. Самым запоминающимся был вагон, направляющий пассажиров до Парижа, но он не делил внимание от путешественников на Берлин....
Ему тогда было уже под пятьдесят, а они были молодые и сильные. Он их всех тогда порезал. Всех троих.
— Не нужно об этом рассказывать, — попросил проводник, взглянув на Дронго, — сейчас нужно вызвать немецкую полицию. Вам лучше вернуться в свой вагон, а вам — в свое купе.
— Никуда я не вернусь, — твердо ответил Захар, — пусть меня допрашивают. Пусть меня даже арестуют. Я ведь отвечал за их безопасность. На вокзале нас будут встречать, через полчаса. Если узнают, что Георгий пропал, а его женщину убили… Меня удавят прямо на вокзале.
— При чем тут мы? — испугался Сергей. — Мы с напарником ничего не слышали. Ты нас не пугай.
— Я тебе правду сказал. Резать будут всех нас по кусочкам, пока мы не скажем, куда исчез Георгий.
— Я иду вызывать полицию, — махнул рукой проводник, — а вы все равно уходите. Может, хоть в живых останетесь.
Дронго подумал, что Захар прав. Не мог такой известный криминальный авторитет, как Жора Бакинский, просто так уйти со своими похитителями. И дверь ночью он не стал бы открывать кому попало. А убитая женщина в его постели — это просто позор. Либо у него не хватило авторитета, чтобы ее защитить, либо силы, чтобы отстоять. В любом случае он не должен был молча позволить такое дикое убийство. Нет, что-то не сходится. Жора Бакинский был слишком авторитетным человеком, чтобы это убийство могло пройти так гладко.
— Давайте посмотрим в туалете, — предложил Дронго. — Может, там остались какие-нибудь следы.
— Какие следы? — поморщился Захар. — Как они туда ходили? Ты, сыщик, лучше помолчи, не заговаривайся от страха. Все равно тебе оторвут…
Дронго отодвинул его в сторону, шагнул вперед, достал из кармана носовой платок и обмотал его вокруг ладони. Только затем дотронулся до ручки и открыл дверь в туалет.
— А теперь посмотри сюда, — предложил он.
На полу в душевой сидел убитый Георгий Цверава. Две пули пробили ему сердце и легкое. Было заметно, что кровь уже свернулась. Авторитет сидел, прислонившись к стенке в одном нижнем белье.
Захар открыл рот, словно собираясь закричать. Руслан застонал от ужаса. Проводник бросился к своему напарнику, собираясь остановить состав и вызвать полицию.
