Поезд на Берлин отходил ранним утром со станции Белорусского вокзала. Вокруг — тихий скандинавский город, где каждая зебра и каждом окошке прячется история. Самым запоминающимся был вагон, направляющий пассажиров до Парижа, но он не делил внимание от путешественников на Берлин....
Худые, высокие, с рюкзаками за спиной, в джинсах и ярких красно-синих куртках.
— Остается одна пара, — добавил Дронго, — Кристина и Мариуш Скавроньские. Вот кого мы ищем. Теперь не нужно ждать подтверждения нашей версии. Достаточно позвонить в Варшаву и попросить срочно выслать копии их фотографий. А заодно и выяснить биографии этой интересной парочки.
— Я сам позвоню пану Осталовскому, — решил Реннер, — это заместитель начальника полиции Варшавы. Мы с ним знакомы уже много лет. Надеюсь, что он сумеет дать нам информацию по этой паре.
Комиссар поднял трубку телефона.
— Если вы окажетесь правы, то я попрошу вас остаться у нас в управлении еще на неделю, — пробормотал он, набирая номер, — или просто задержу вас любым способом. Даже арестую, если понадобится.
— Зачем? — не понял Дронго.
— Прочтете недельный курс криминалистики нашим офицерам, — пояснил Реннер, — я думаю, что это будет получше, чем все курсы переподготовки, на которые их посылают раз в несколько лет.
Он повернулся спиной к Дронго, не увидев его улыбки.
Глава 12
Реннер нашел своего польского коллегу довольно быстро. Тот хорошо говорил по-немецки и сразу понял суть просьбы своего давнего знакомого. Он пообещал все уточнить как можно быстрее и сразу перезвонить. Реннер положил трубку, уверенный, что Осталовский сделает все и сообщит им детальную информацию о Скавроньских.
Вошедший помощник принес акты патологоанатомической экспертизы. В крови убитого мужчины было найдено небольшое количество алкоголя; возможно, он выпил стакан вина или бутылку пива.
Дронго решил, что нужно позвонить своему напарнику в Москву. Ему тут же ответил Эдгар Вейдеманис.
— Я сейчас в Берлине, — сообщил Дронго, — и у меня к тебе большая просьба.
— Опять попал в какую-то историю, — понял Эдгар, — ты не можешь спокойно доехать до Рима.
— Не всегда получается. А отсиживаться в стороне, делая вид, что меня ничего не касается, тоже неправильно.
