Автор
В романе "Бермудский треугольник черной вдовы" читатель оказывается захваченным в ловушку семейных конфликтов и загадочных исчезновений, где каждое действие происходит на грани верности и предательства. Автор Дарья Донцова создает атмосферу драматических событий, заставляя персонажей открыть новые грани своего характера в поисках спасения....
Глеб Валерьянович тихо кашлянул, и босс быстро дал задний ход.
– Таня, это твое расследование, я не вмешиваюсь в него, просто даю совет. Посидишь с черной вдовой в одном офисе, попьешь с ней чай, поболтаешь о том о сем.
– Сомневаюсь, что Лазарева станет откровенничать с малознакомой женщиной, – засопротивлялась я, – только зря время потеряю.
– Вовсе нет, – начал отстаивать свою позицию босс, – коллеги привыкают друг к другу, перестают замечать тех, кто постоянно находится рядом, могут затеять личную беседу по мобильному.
Я, понимая, что спорить с Иваном в присутствии подчиненных не стоит, решила сгладить острые углы:
– «Светатур» небольшая контора, сотрудников в ней раз-два и обчелся, штатное расписание заполнено. Как туда проникнуть?
– Не волнуйся, – обрадовался Иван, – я все устрою.
Я постаралась не заскрипеть зубами. Шеф настоящий профессионал, но иногда ему в голову приходят странные идеи. И, как он сам только что отметил, делом Лазаревой занимается бригада под моим руководством.
Глава 7
– И чем ты недовольна? – усмехнулся Глеб Валерьянович, когда все ушли.
Я похлопала себя по щекам:
– Теряю квалификацию, мне казалось, что на моем лице не отображаются негативные эмоции.
– Ты выглядишь прекрасно, – заверил Борцов, – но старого лиса не проведешь, это я о себе говорю.
– Все в порядке, – сказала я.
Глеб Валерьянович встал:
– Танюша! Тебе не по нраву идея Ивана о внедрении в турагентство.
– Старая и, похоже, единственная подруга матери шефа, – перебила я.
На лице Борцова отразилось искреннее удивление.
– Откуда ты знаешь?
– Босс сказал, – ответила я.
– Да ну? – поразился эксперт. – Интересно. М-да. Тогда сразу перейду ко второму пункту. Иван любит мать, а та тревожится за Голикову, Инна очень близкий Рине человек, та хорошо понимает, какой тяжелый характер у подруги.
– Рина? – удивилась я. – Это кто?
Глеб Валерьянович подошел к окну.
– Мама Ивана.
– Мне казалось, у нее другое имя, – пробормотала я.
Борцов прищурился:
– Ей очень не нравится имя, которое ей дали при рождении, поэтому она еще в студенческие года нарекла себя Ириной. Хорошие знакомые называют ее Риной, совсем близкие величают Ирикой. Не Ириша. Ирика, через «к».
