Автор
В эпоху анской войны и коллективизации, когда Россию окончательно добила деревня, книга "Беру свои слова обратно" предлагает новый взгляд на историю Второй мировой. Автор увлекательно рассказывает о тайнах и загадках, скрывающихся за победой ценой исчезновения миллионов соплеменников. Доступный и запоминающийся текст, как письмо от бывшего вояки к современной читательнице....
Вот что Жуков поведал своему соавтору Анне Миркиной во время их первой встречи: «Вел он себя, как последний трус, на суде плакал, умолял сохранить ему жизнь. Нет, уж когда доведется умереть, прими смерть достойно!»
Анна Давыдовна вспоминает, что Жуков, произнеся эти слова о поведении Берии на суде, «весь как-то выпрямился, снова стал недоступен и величественно строг. И веришь, что только так этот человек мог бы умереть — с высоко поднятой головой» («Огонек». 1988. No 16. С. 14).
Жуков неоднократно возвращался к этой теме: «При расстреле Берия держал себя очень плохо, как самый последний трус.
Тут снова всплывает образ мифического адъютанта Власова с револьвером в руке. Тут снова нас удивляет удивительная ясность, с которой стратег вспоминает о событиях, участником которых он не был.
Группу Берии судили Специальным Судебным Присутствием Верховного Суда СССР.
"Суд был закрытым. Жукова на суде не было.
Приговор в исполнение привел генерал-полковник Батицкий, будущий Маршал Советского Союза.
При исполнении приговора присутствовали генерал армии Москаленко, будущий Маршал Советского Союза, и Генеральный прокурор СССР Руденко.
Жукова и тут не было.
Так вот Маршалы Советского Союза Конев, Батицкий и Москаленко не трезвонили об участии в суде и расстреле Маршала Советского Союза Берии Лаврентия Павловича. Ни один из них не оставил (насколько это известно в данный момент) письменных свидетельств об этом деле. Так же поступили и все остальные участники позорного судилища. (Если Берия виноват, то надо было судить открытым судом.)
Маршал Советского Союза Конев, когда всплыла его роль в этом деле, кратко ответил: «Не солдатское это дело».
Все, кто был вовлечен в комедию суда и исполнение приговора, считали свое участие постыдным, потому с первым встречным о нем не болтали.
И только Маршал Советского Союза Жуков, который не имел никакого отношения ни к суду, ни к расстрелу, описал в прессе подробности. Он рассказывал о том, чего сам не видел, чему не был свидетелем. Он это рассказывал незнакомой женщине при первой встрече.
