Ненужные, странные чувства перевернулись в груди за это мгновение. Наконец мужчина показал рукой на неприметную дверь у гобелена и проговорил:
— Прошу.
Низкий голос звучал глухо и чуть подрагивал."
"Проклятье… Тысячи мурашек по коже. Не нужна ей была эта реакция! Протест рванулся из груди.
«А если я не хочу?!» — хотелось сказать ей.
А он все больше хмурился, что-то жесткое заклубилось в глазах, плечи напряглись. Он давил на нее взглядом, требовал. Совсем как тогда, в замке, когда он явился в ее святая святых, в ее сад и сказал:
«Собирайся.
Поедешь со мной. Я беру тебя в долг».
У нее не получится сказать нет, он загнал ее в угол, некуда отступать. Досада стала разливаться в груди, Мара стиснула зубы и вошла.
Мужчина сразу же вошел следом и притворил за собой дверь. Это была небольшая комната без окон. Он мгновенно занял собой ее всю, от его тяжелого шумного дыхания было некуда деваться.
Щелчок закрываемого замка раздался сзади, Мара вздрогнула. Обернулась немедленно, но так, наверное, стало еще хуже, потому что он слишком быстро оказался рядом.
Один шаг, и она снова упиралась взглядом в его грудь.
Повисло густое, обволакивающее молчание.
Это уже становилось опасно, потому что затягивало ее куда-то. Пришлось напомнить себе, что он почти женат. И кроме этого у него есть еще целый цветник и в придачу красавица Истелинда. А она никто, минутная прихоть.
Но оставался еще шанс, что все не так, как она себе надумала. И от этой мысли еще больше разлилась досада. Мара сделала над собой усилие, спросила:
— Зачем я здесь, сир?
И подняла на него глаза.
Ей показалось, мужчина вздрогнул, во всяком случае, отошел на шаг и встал вполоборота. Ответил не сразу. А когда ответил, она почувствовала, что ее заливает холодом.
* * *Слово «опасность» вертелось на языке, перекрывало все остальные мысли. Когда Родхар увидел это представление и понял, что кому-то может прийти в голову просто избавиться от неудобной девицы. Когда вспомнил, как увидел ее в лапах Малгита, в разодранном платье.
Кровь на ее щеке, эту царапину…
Ему стало дурно.
Так же, как и тогда он готов был схватить ее на руки и унести в безопасное место. Защитить ее от всех, спрятать. Решение пришло спонтанно.
Но уже здесь, оставшись с ней наедине, он утратил на миг чувство реальности. Жарко стало в груди, искры скользнули под ребрами, а в легкие потек сладкий яд, подтравливающий сознание.
На какую-то бесконечно долгую секунду они замерли друг против друга.
