А здесь проследить за всеми, кто будет интересоваться мадхен Хантц. Обо всем докладывать мне. И вот еще что… Проследите за нашим главным ловчим.
Дознаватель вскинул голову и уставился на короля прищуренным взглядом, в котором светился острый аналитический ум. Впрочем, удивления не выразил.
— Будет исполнено. Еще какие-то приказания, ваше величество?
— Нет, пока только это.
Король отпустил дознавателя и еще некоторое время сидел, обдумывая то, что узнал. Его поначалу невинное увлечение Марой Хантц понемногу переросло в дело государственной важности. Потому что слишком многое вскрылось случайно, но, в общем-то, исключительно потому что она оказалась на его отборе.
В этом было много странного."
"Потом король отправился в спальню. Но прежде, чем лечь в постель, довольно долго стоял перед дверью, разделявшей их спальни. Велик соблазн был открыть эту дверь и взять ее сонную. Очень велик.
Позже, сказал себе мужчина.
* * *Дознаватель во многом был прав.
Переселение мадхен Хантц произошло слишком поспешно, и это просто не могло не вызвать вопросы. Разумеется, никого не удовлетворило голословное заявление матрес Пасквел, что девушка уехала.
Хотя, в свете того, что о ней на отборе знали, в это можно было бы поверить. Так же быстро она уехала с отбора и в первый раз. И помнится, тоже со скандалом. Но тогда этому были свидетели. Очень многие из стражи и обслуги замка видели, как она уходила пешком с одним небольшим кофром в руках.
Но она после этого вернулась!
А вот этого уже допускать не следовало. Слишком уж явным было внимание к ней короля. Она могла приобрести влияние при дворе Родхара Айслинга, а это не нравилось многим, и в первую очередь, леди Белмар.
Поэтому прежде леди Белмар хотела убедиться, что эта навязчивая бесцветная девица убралась из королевского замка. А дальше сделать так, чтобы Мара-Элизабета Хантц больше на отборе не появлялась.
И в таких делах нельзя было полагаться на случайности.
Надо было действовать.
Но, положение усложнялось тем, что леди Белмар жила не одна. Она занимала одни из лучших комнат в крыле претенденток, (лучшие все-таки были у принцессы Амелии Грихвальдской), но в общую гостиную, кроме ее комнаты, выходили двери еще двух спален, из которых тоже размещались другие участницы отбора. Это были аристократки Хигсланда, девушки из знатных семей.
Раньше их общество вполне устраивало Истелинду, потому что они могли устраивать посиделки, сплетничать в общей гостиной и не мучиться скукой, запертые каждая в своей спальне.
