Косил на нее черным взглядом и… облизывался?
Больше она не запомнила, сон смазался, но оставил после себя странное воспоминание. Приятное. Как будто у нее с этим зверем, который приходил во сне, была какая-то общая тайна.
Проснулась она рано, умылась, оделась и причесалась. Но не успела закончить, как явилась мадхен Кройц. Женщина поздоровалась сухо, но вежливо, придирчиво оглядела ее и сообщила:
— Мадхен, прошу вас пойти в гостиную, сейчас будет подан завтрак.
— Да, спасибо, — проговорила Мара.
И вышла в гостиную, недоумевая, зачем сообщать о том, что будет подан завтрак, так официально.
Но очень скоро все стало ясно.
Дверь отворилась, появились два прислужника с подносами. А следом за ними в ее гостиную вошел Родхар Айслинг.
— Доброе утро, мадхен, — бросил он походя и разместился в кресле у стола, который быстро и сноровисто сервировали двое слуг.
Мадхен Кройц стояла рядом, Мара вдруг почувствовала себя в собственных покоях лишней. Так и хотелось спросить:
«Я вам не мешаю, сир?»
А король, словно не замечал ее.
— Достаточно, — проговорил, как только все приборы и блюда были выставлены на стол.
Слуги тут же исчезли. А он перевел взгляд на ее камеристку мадхен Кройц.
— Можете идти.
Женщина чопорно поклонилась и вышла, прямая, словно палку проглотила.
Теперь они остались одни. Казалось воздух загустел от мгновенно повисшего напряжения. Родхар Айслинг откинулся в кресле и смотрел на нее из-под полуопущенных век. И под его пристальным взглядом Мара снова чувствовала себя добычей.
Какого черта? Она выпрямилась, стараясь не смотреть на него.
— Мадхен Хантц.
Низкий голос прозвучал резко, Мара не сдержалась, вздрогнула.
— Не хотите поздороваться?
Чееееерт. Ей напомнили о вежливости? Подавила начавший душить ее протест и присела в книксене:
— Доброе утро, сир.
Сейчас этот красивый и сильный черноволосый мужчина вызывал у нее только раздражение, а ее зависимое положение только подчеркивало цинизм ситуации. У ведь нет выбора, не так ли? Выбор есть всегда, сказала она себе.
Отвела взгляд в сторону и стала рассматривать гобелен. Очень красивый гобелен, искусная работа. А в ушах шумело от бессильной обиды на обстоятельства.
— Мадхен Хантц, вашу руку.
Что?…
Она беззвучно ахнула от неожиданности. Потому что теперь Родхар Айслинг стоял рядом и протягивал ей руку. Когда только он успел подойти? Почему она не услышала? Поздно было задавать себе эти вопросы. Мара растерялась и покраснела, злясь на себя.
Но.
