Не надо было приходить к ней так сразу, надо было дать себе успокоиться. Но он уже был здесь, и никакая сила не повернула бы его обратно. Оставалось только держаться, держаться, сколько хватит сил.
Но она прошептала:
— Родхар…
И сил не стало.
Мужчина сам не помнил, как оказался рядом с ней на коленях и притянул к себе.
* * *Неловко, неумело, жарко. Так ярко, что душа лопается и горит сердце.
Он прижимал ее к себе вместе с дублетом, которую она продолжала держать в руках и вместе с креслом. Как будто хотел срастить с собой, приковать.
И это ощущалось так правильно, как будто они вернулись в тот момент, когда он нес ее из леса на руках.
Тот час, когда они были вместе, о котором она будет вспоминать в старости.
«Но ты же понимаешь, что этот мужчина не твой», — говорил разум. — «Он король и всегда будет принадлежать Хигсланду. И никогда тебе. Он женится, потому что должен».
«У него и невеста уже есть, и даже красавица любовница», — звучал в душе саркастический смех. — «А у тебя есть только то, что здесь и сейчас».
То, о чем она потом будет помнить вечно, когда останется одна.
Мара мягко отстранила его.
Попыталась. Не знала даже, получится ли. Получилось. Мужчина нехотя поднял голову и взглянул на нее.
И вот сейчас.
Она взяла его лицо в ладони, глубоко вдохнула и начала:
— Родхар Айслинг…
Мужчина напрягся, брови сошлись на переносице, в лице непонимание. Но Маре уже было все равно, она решилась.
— Я. Беру тебя в долг. У Хигсланда. У твоей невесты. Ты сегодня мой.
— Ты… — застыл он, с жаждой вглядываясь в ее глаза.
— Мара?! Это значит да?! Мара?!
Сказать это — все равно что в пропасть прыгнуть, не будет пути назад. Она едва слышно прошептала:
— Да…
На секунду еще они замерли без движения, потом он жарко выдохнул:
— Ты не пожалеешь об этом. Клянусь! Ты не пожалеешь!
Что говорить? Мара жалела уже сейчас о том времени бесконечного одиночества, которое будет ждать ее. Но это будет после. А сейчас его подрагивающие от нетерпения руки обнимали ее и стягивали одежду.
Их дыхание смешивалось. Ей казалось, что если он остановится и перестанет касаться ее, она просто умрет.
Закрылись глаза, сплетались тела, мелькали тени на потолке, дрожали в пламени свечей."
"Страсть — огонь,
Любовь — свет,
Плата за тело — тело,
Плата за сердце — сердце.
Если огня слишком много, он сожжет и тело, и сердце.
Останется ли свет?
Если света не было с самого начала, пусть крошечного,
Когда сгорит огонь, останется лишь холодный пепел.
