И тут она запела:
— Любви моей ты боялся зря, не так я страшно люблю…
А его словно полоснуло тем обжигающим чувством, которое он давил в себе со вчерашнего дня. Голос у Истелинды был высокий и звонкий, и выводила она мелодию красиво. Но видел он сейчас перед собой совсем другое лицо. И слышал другой голос.
Все это вернулось, ударило в него воспоминанием. Родхар как будто видел со стороны себя и ее, девушку с серебристыми волосами.
«Я снимаю тебя с отбора»
«Я уеду сегодня же»
— Мне было довольно видеть тебя, — выпевала Истелинда.
— Встречать улыбку твою…
И он снова слышал ее и себя.
«Ты останешься здесь»
«Нет»
«Ты будешь со мной!»
«Я выйду замуж за барона Малгита»
Король закрыл глаза, стиснул зубы и сжал кулаки. Как только Истелинда закончила петь, он тут же поднялся и вышел.
глава 21
Сначала, сгоряча, все кажется проще. Пусть работы непочатый край, все можно осилить. Да, можно. Но уже на третий день после того, как уехал дядя Меркель, стало ясно, что ничего он не вернет.
И даже ничего ему за это не будет. Всегда может сказать, что взял на сохранение властью опекуна. И на его стороне закон.
Будь она совершеннолетняя, могла бы с ним судиться. В крайнем случае, можно было обратиться к королю. Но как только Мара доходила до этого в своих мыслях, сразу все рассуждения сворачивалось.
К королю она не станет обращаться никогда и ни за что.
Ей придется бороться своими силами.
В одном она могла быть уверена, Меркель не рискнет продать замок отца.
Он слишком трусоват для этого. Потому что каким бы скромным род Хантц не был, он записан в главной книге родов королевства. Со всеми знаками и регалиями. А она наследница.
Одно дело тихо продать замок Малгиту в качестве ее приданого, как дядя и планировал. Возможно, замок входил в часть сделки изначально, а может быть, ее опекун решил содрать со старого барона побольше. Уже не важно. Сделка с Малгитом не состоится.
А выставить замок на продажу открыто дядя не посмеет. Это наследственное владение, акт продажи должен быть вписан в большую книгу родов королевства вместе.
Меркель не имеет права на наследство до тех пор, пока она жива.
И вот в этом заключалась определенная опасность.
Мара была уверена, что опекун затаится и будет пакостить. Конечно, не своими руками. Но ведь она в доме одна, с ней только старый Хиберт. И они не смогут вечно сидеть за стенами замка, рано или поздно придется выйти, потому что захочется кушать.
