На закуску Гизел выложила, все что знала, обо всех свободных лордах, находившихся в настоящий момент в королевском замке.
Вряд ли это могло пригодиться в ее теперешнем положении, но Маре не хотелось обижать девушку, раз уж та принялась за дело с таким энтузиазмом. Она сосредоточилась на платье.
А платье для прогулки она выбрала светло-бежевое с небольшим квадратным вырезом, открывавшим шею и ключицы, и расширявшимися книзу рукавами. Волосы ей Гизел тщательно расчесала и оставила распущенными, только несколько прядей у висков уложила тонкими косами и повязала голубой лентой.
К тому моменту, когда явилась матрес Пасквел, Мара была полностью готова. Пожилая дама оглядела ее и сказала:
— Мадхен Хантц, Мара-Элизабета, пойдемте.
Странное тревожное предчувствие пронеслось в душе у Мары. Но она кивнула и вышла из комнаты вслед за смотрительницей отбора.
глава 34
В дверях матрес Пасквел на секунду остановилась и тихо сказала:
— Держитесь рядом со мной.
После этого они обе ступили в коридор. Там уже стояла стайка девиц, пришлось подождать еще двоих и принцессу Амелию, та подошла последней.
Такое чувство, будто в жизни ничего не поменялось.
Все эти девушки смотрели с неприязнью и удивлением, как на некстати выползшее из щели насекомое. Ей снова предстояло отправляться вместе с ними на прогулку в королевский сад, только теперь она не была одной из них. Впрочем, с неприязнью и удивление на нее смотрели и раньше, а теперь еще в некоторых взглядах добавилась настороженность.
Реплик никаких не последовало, только красавица Истелинда как-то странно взглянула на нее и отвернулась.
Принцесса вообще была сосредоточена на своих мыслях. Ее как будто не касалось то, что вокруг происходит. Мара невольно подивилась ее душевной стойкости и выдержке.
Дорога по коридорам замка была уже знакомой. К тому моменту, когда они подошли к выходу, их окружила стража, и дальше они проследовали через внутренний двор к окованной железом арочной двери сада. Здесь надо было остановиться и ждать своей очереди.
Пока отпирали дверь большим старинным ключом, смотрительница отбора, матрес Гермиона Пасквел, сказала тихо, так, чтобы слышала только Мара:
— Мадхен Хантц, его величество призвал вас… — она замялась. — В новом качестве.
Ну вот, кажется, началось самое неприятное. Мара невольно напряглась, испытывая бессильную досаду. А смотрительница отбора продолжила:
— Я взяла на себя смелость объявить вас моей помощницей и компаньонкой. Я надеюсь, что вы меня не подведете.
