Автор
В темном лесу, где звуки природы переплетаются с ритмами машин на трассе, героиня пытается справиться со стрессом и одиночеством. Отчаянно желая уснуть, она мечтает вернуться в детство, но каждый шаг вперед становится все труднее, как только подбирается близко к мать, требующей ответов на вопросы о ее деньгах и времени....
Зачем? Ну зачем это делать?
— Ты зачем поешь?
— Потому что мне это нравится.
— Ну так и я так же."
"— Но это совершенно разные вещи!
— А для меня одинаковые, — убираю выпавшую прядь Олесиных волос за ухо и волне серьезно произношу: — И не вздумай в меня влюбляться.
— Да какой человек в здравом уме это будет делать?!
— Любовь считается болезнью, про влюбленность не знаю, но тоже не самое рациональное чувство. Так что здравый ум здесь ни при чем. Просто девушкам, особенно твоего возраста, свойственно влюбляться в дяденек постарше, особенно если те им в чем-то помогли.
— Не хотелось бы тебя расстраивать, но я уже влюблена. И это не ты, — без толики сомнения произносит Олеся, смотря мне в глаза. И вот странное дело, выглядит она вполне убедительно. Но интересоваться, когда вдруг успела с таким графиком влюбиться, и что там за субъект-не буду, не мое это дело, от слова ""совсем"".
— Ну вот и славно. Главное не забывай предохраняться, ляльку тебе еще все-таки рано заводить. Слушай, твоя мать собирается нас кормить? Я вообще-то голоден.
— Да, думаю уже готово, пойдем, если что я ей помогу.
Как-то не так я представлял себе сельский обед, которым встречают дочь и вымышленного парня этой самой кровиночки. Квашеная капуста, салат из помидор и пресные куриные котлеты. Ах да, еще салат из кабачков и хлеб. Я был уверен, что дела у Олесиной матери идут крайне плохо. Мысленно пересчитал всю имеющуюся с собой наличку, и когда остался один, уже начал достать деньги, но вдруг мне прилетело то же, что я однажды дал, а точнее сделал Олесе.
— Ты, мать твою, охренела?!
— Нет, мне просто показалось, что я почувствовала запах табака. А мои ноздри слишком чувствительны к такому роду ароматов, — девчонка хватает меня под руку, как только ее мать заходит в коридор, и я даже не успеваю что-то сказать в ответ. Ну зараза такая, моими же словами кроет.
Олеся перекидывается парой фраз с матерью, та в ответ что-то бормочет, но я совершено не интересуюсь происходящим. И только когда мы сели в машину, Олеся заговорила первая.
— У них есть деньги, и этот шикарно-позорный стол явился не следствием бедноты, а внезапного пристрастия мамы к полезной еде, потому что у ее мужа вдруг перестала справляться печень с вредной едой. Блин, стыдоба-то какая, — прикрывает ладонями лицо и тяжело вздыхает.
