Автор
В темном лесу, где звуки природы переплетаются с ритмами машин на трассе, героиня пытается справиться со стрессом и одиночеством. Отчаянно желая уснуть, она мечтает вернуться в детство, но каждый шаг вперед становится все труднее, как только подбирается близко к мать, требующей ответов на вопросы о ее деньгах и времени....
То есть, ты бы ночевала до утра на скамейке или где-то еще, пока в комнате, половину которой ты снимаешь, какой-то еб*рь трахает твою сучку-соседку, а потом заснет на твоем законном месте?
— Ну зачем вы так? Инна нормальная и ее парень тоже. Не могу я портить людям вечер. Блин, это сложно объяснить.
— Ты еще глупее, чем я думал.
Вскакиваю со стула, пытаюсь переварить информацию, особенно непонятно, где семнадцатилетний ребенок может работать, но понимаю, что не услышу ничего приятного. Ставлю чайник и насыпаю кофе в чашку.
— На ночь кофе вредно.
— Кофе-мужского рода, стало быть кофе вреден.
— Ну пусть будет так.
— А вреден не кофе, вредно умирать молодым. Чай будешь?
— Мне хватит и сока. Кстати, очень вкусный. И за ужин спасибо.
Глава 7"
"По-хорошему, мне бы заткнуться и не лезть со своими вопросами, а еще лучше выпроводить ее из дома, и подкинуть на прощание пару бумажек, чтобы переночевала не на улице, а в каком-нибудь хостеле, но вместо этого я заливаю кипяток в чашку и в очередной раз сажусь за стол напротив Олеси.
— Переночуешь у меня, а утром отвезу тебя куда скажешь. Не трону я тебя, не бойся. Комната отдельная, — Олеся кладет на тарелку кусок овощного рулета и смотрит на меня так, словно сканирует. Вот в такой момент мне кажется, что она взрослая умудренная опытом женщина. Ужас какой-то, ну и взгляд. Еще меня оборотнем называет, ну-ну.
— За все хорошее надо платить и бесплатный сыр бывает… разве что в мышеловке.
— Ничего. Считай, что мне просто скучно и приятно сделать хорошую вещь. Не ищи в этом подвоха, иногда бывают исключения. Редко, но бывают. Тебе повезло, я и есть то самое исключение.
— А по утру она проснется без органов или в борделе.
— У кого, что болит. И без органов ты не проснешься. Если я продам тебя на запчасти другим людям, то ты в принципе уже не проснешься, ну если только одну почку вырезать. Хотя, одну почку вырезать крайне невыгодно.
— В смысле? — испуганно спрашивает Олеся, шумно сглатывая.
— В прямом. Почка самый ходовой, но дешевый товар на черном рынке, продам я ее примерно за пять-десять тысяч баксов. Ну и зачем ради этого стоит тебе ее вырезать и оставлять в живых? Уж лучше сразу максимально все органы, — как только слова слетают с моих губ, я понимаю, что зря. Ой как зря, лицо Олеси, и без того имело болезненный вид, а сейчас она похожа на покойницу. — Слушай, да шучу я.
