Автор
В темном лесу, где звуки природы переплетаются с ритмами машин на трассе, героиня пытается справиться со стрессом и одиночеством. Отчаянно желая уснуть, она мечтает вернуться в детство, но каждый шаг вперед становится все труднее, как только подбирается близко к мать, требующей ответов на вопросы о ее деньгах и времени....
С первым бесполезно бороться, разве что сменить кроссовки на туфли, ну а второе решается быстро-откормить и точка, — игнорирую Иннину реплику о моих «единственных недостатках», прекрасно понимая, что она меня просто успокаивает.
— Ну зачем?
— Что?
— Зачем я обрезала волосы?! Дура! А ноздри? Ноздри у меня большие и широкие? — перевожу взгляд на Инну, которая в ответ лишь округляет глаза и, приложив мне ко лбу кулак, начинает стучать им по моей черепушке.
— У тебя мозг вообще как, работает или от голодания сдох? Чего ты несешь? Какие ноздри?
— Сегодня мне сказали… точнее вчера, что я плоскогрудая, плоскозадая и широконоздревая уродина.
— Широконоздревая?!
— Ну я не знаю, как это говорится. Ты же прекрасно поняла. А еще он сказал, что на меня ни у кого не встанет. Ну… член в смысле.
— Тю, встанет еще как. Но волосы ты реально зря обрезала. Ну да ладно, они у тебя благо растут не как у меня, три волосины за год. Скоро отрастет такая коса, что ты этому чмушнику обмотаешь ею его шею, а кончики в ноздри вставишь, чтобы у него в носу защекотало.
— Никакой он не чмушник.
— Кто это вообще такой?! — не унимается Инна и хватает меня за рукав кофты, как только я отхожу от зеркала.
— Мужчина.
— Ну понятно, что не баба, раз не встанет. Где ты его откопала?
— Это скорее он меня откопал под двумя уродами.
— В смысле?!
— В прямом, меня снова затащили… только уже в кусты, и если бы не он, то… в общем, ты все поняла. Поэтому он кто угодно, но не чмушник.
— Лесь, давай к бабке сходим.
— К какой бабке? — непонимающе уставилась на нее, одергивая рукав кофты.
— Ну к колдунье там, или как их кличут. Колдуй баба, колдуй дед. Ну, чтобы тебя перехотели хотеть насиловать. О как сказала!
— Совершенно не смешно, — обиженно бросаю я, и возвращаюсь на кровать.
— Я и не смеюсь. Ну может это сглаз какой? А что, вдруг тебя мать прокляла, а говорят материнское проклятье самое сильное.
— Не говори глупостей. Все, забыли про все это, я устала.
— Стоп, — неожиданно произносит Инна, садясь ко мне на кровать.
Смотрю на Инну и понимаю, что рано или поздно она с меня все равно все вытащит, уж лучше сразу-быстро и безболезненно. И ведь рассказала все как на духу, не упустив ни единой детали.
Глава 11
— А может и не надо ему кончики в ноздри. Неплохой получается мужик-то. Как-то и вправду все подозрительно. Ты ему вилку в плечо, а он тебе ночлег с конфетками.
— Ты про ужин еще забыла.
— Ага.
