Автор
В темном лесу, где звуки природы переплетаются с ритмами машин на трассе, героиня пытается справиться со стрессом и одиночеством. Отчаянно желая уснуть, она мечтает вернуться в детство, но каждый шаг вперед становится все труднее, как только подбирается близко к мать, требующей ответов на вопросы о ее деньгах и времени....
Давай, давай, — напираю я, наслаждаясь тем, как она сомневается. Боже, да я реально больной.
Олеся нехотя садится рядом, сводит ноги вместе, хотя одета в брюки, и кладет руки себе на колени. Сидит молча как какая-то послушница, и такое ощущение, что сейчас начнет молиться.
— Ты меня избегаешь. Почему?
— Не избегаю, — с легкой запинкой отвечает она.
— Значит боишься.
— Нет. Не боюсь.
— Значит боишься и избегаешь. А чего так?
— Вам так кажется, просто много работы, — наконец поворачивает голову в мою сторону, демонстрируя мне не только накрашенное личико, но и совершенно точно незнакомые мне серьги в ушах, гордо именуемые «гвоздики».
— Чего вы так на меня смотрите?
— Любуюсь.
— Чем, простите?
— Твоими серьгами. Чем же еще, — о, как быстро повышается градус моего настроения и вовсе не от выпитого алкоголя.
— Хотите вам одолжу?
— Да ты меня уже в педики записала? — наигранно удивляюсь я.
— Если вы про сексуальное меньшинство, именуемое гомосексуалистами, то нет. Они носят сережку в одном ухе.
— Чем, вилкой? Один удар-четыре дырки? — усмехаюсь я."
"— Нет, иголкой. Больно не будет, разве что нагноение, если иголка грязная. Но я продезинфицирую слюной.
— Ладно, один-ноль в твою пользу. Откуда сережки?
— Инна подарила. Можно я пойду? — с надеждой спрашивает девчонка, смотря прямо мне в глаза. Вот красивые у нее глаза, этого не отнять.
— Нет, нельзя. Олеся, а я тебе говорил, что у тебя часто открыт рот?
— Нет, не говорили, — сдержанно отвечает она, сжимая края своего черного пиджака.
— Надо бы закрыть.
— А то что? Зубы кривые?
— Господь с тобой, вроде ровные. Просто часто открытый рот-это признак дурачины, ты же не хочешь, чтобы так считали другие?
— Вообще-то, смех без причины больший признак дурачины. А вы несколько секунд назад делали именно это.
— Черт, два-ноль. Играем до пяти.
— Может хватит? — хмуря брови произносит Олеся, привстает с дивана, на что я тут же хватаю ее за руку и усаживаю обратно.
— Нет. Не хватит, — жестко произношу я и тянусь за бокалом. — Как дела в ресторане?
— Нормально.
— А почему не хорошо, а нормально?
— Скоро будет хорошо.
— Дурацкий ответ. Вычитаю один балл. Стало быть, один-ноль, пока в твою пользу. Кстати, этот пиджак тебе не идет. Как-то сверху щупленько.
— Ну что ж поделать, плоскогрудым тоже иногда нужно носить пиджаки.
— Вообще-то я про плечи, а ты все про грудь.
