Автор
Весело летит беседка Славы — бес в игре, где каждый шаг решает исход боя. Вырываюсь к воротам полей с ускорением и осознание: удаление меняет не только личность, но и весь командный дух. Команда становится агрессивной — и здесь бес не просто играет на прочность, но рискует своей жизнью. В этой книге ты будешь сопровождать диких бойцов по полям турнира, где каждый шаг — это жизнь или смерть в жестоком мире боевых искусств....
Отмираю, как будто выныриваю из кипящей смолы, хватаясь за бабушку, как за спасительную соломинку. Смотрю в такие любимые и родные глаза, но не знаю, что сказать. Только и говорить ничего не надо.
– Он не плохой человек, милая, просто несчастный и запутавшийся.
До меня не сразу доходит смысл сказанных бабушкой слов. Продолжаю смотреть в ее глаза и чувствую, как мои наполняются слезами.
– Ну-ну, моя хорошая, не надо плакать, – говорит бабушка. – Мужчины не любят женских слез, – она обнимает меня, крепко прижимая к груди.
Ее последняя фраза опять вызывает у меня прилив слез. Потому что я вспоминаю, как мне не хватало мамы, несмотря на все старания бабушки ее заменить. Да, мама – это другое. И я не должна лишать Марту матери. Причем любящей и заботливой.
Старательно сдерживаю слезы. Выпрямляюсь, провожу рукой по бабушкиному лицу. Боже мой, а морщин-то у нее прибавилось, возраст берет свое.
– Спасибо тебе за все, – шепчу я.
– Это тебе спасибо, – улыбается она. – А теперь иди, тебя ждут.
Целую бабушку и иду к двери. На ходу вытираю ладонью все еще влажные глаза. Спускаюсь по ступенькам и быстрым шагом приближаюсь к калитке. Она открывается со скрипом, я выхожу на улицу и оглядываюсь. Пусто. И даже как-то непривычно тихо.
Машина Матвея Георгиевича стоит на том же месте, за кустами акации. Издалека вижу оранжевый огонек сигареты, который иногда мелькает в открытом окне.
Подхожу ближе и с каждым шагом чувствую – ноги подкашиваются. Так, спокойно, Станислава, держи себя в руках и на ногах.
Открываю дверь автомобиля, сажусь. Поворачиваюсь в сторону водителя, Матвей не смотрит в окно, потом выбрасывает окурок и заводит машину. Резко разворачивается. По деревне едем медленно, но оказавшись на дороге, Матвей прибавляет скорость.
– Можно... чуть... медленнее? – спрашиваю я. Но он меня как будто не слышит. Как будто ушел куда-то глубоко в себя. Тогда я повторяю громче, практически кричу: – Можно помедленнее?
Матвей словно приходит в себя, трясет головой и смотрит на меня.
– Пожалуйста, – прошу я.
Автомобиль сбавляет скорость, а потом прижимается к обочине и останавливается.
