Автор
Весело летит беседка Славы — бес в игре, где каждый шаг решает исход боя. Вырываюсь к воротам полей с ускорением и осознание: удаление меняет не только личность, но и весь командный дух. Команда становится агрессивной — и здесь бес не просто играет на прочность, но рискует своей жизнью. В этой книге ты будешь сопровождать диких бойцов по полям турнира, где каждый шаг — это жизнь или смерть в жестоком мире боевых искусств....
Но не говорит…
Я чувствую его губы на своих – это так неожиданно, непривычно, но… приятно, будоражаще. Сначала губы, теплые, чуть влажные, а потом язык, который проводит по зубам, заставляя их разомкнуться, по моему языку.
Это и есть поцелуй? С Митей было по-другому: просто скользко, слюняво… Я думала, что так всегда. Но сейчас было что-то такое... Я тянулась к Матвею, хотела его обнять, зарыться рукой в темно-русые волосы, прижаться крепче. Безумие, самое настоящее безумие.
Я отвечаю на его поцелуй, подключаю язык, хоть и не знаю, как использовать его в такой момент.
И это великолепно, не пошло, даже как будто правильно. Как сливаться с человеком воедино, когда наши языки и губы истязают друг друга, когда я прижимаюсь к нему вплотную и чувствую каждую клеточку его тела, когда его руки зарываются в мои волосы…
Но все неожиданно прекращается. Матвей прижимается своим лбом к моему и говорит тихо, прямо в губы, которые сейчас как обнаженный нерв:
– Видишь, все может быть по-другому.
Да, до мурашек! Ведь именно ими сейчас покрывается мое тело. После, признаться честно, первого настоящего поцелуя в моей жизни и от того, с какой интонацией произнес фразу Матвей.
Мы заходим в дом. Рука мужчины вновь касается моей спины, легко, нежно, аккуратно, и словно ведет меня в гостиную.
Я захожу, зачем-то оглядываюсь, а потом резко разворачиваюсь и смотрю сначала в глаза Матвея. Они блестят, смотрят на меня так, как никто и никогда.
Странное тепло разливается в теле от происходящего. Странно, потому что совсем недавно я чуть ли не билась в истерике, а теперь мне хорошо и спокойно. А еще в груди горячо, но приятно, даже сладко. Коньяк тому виной? Или что?
Мы продолжаем стоять молча. Я думаю о своем, Матвей, видимо, тоже. Но и говорить сейчас ничего не надо. Не хочется.
Но момент портит телефон Матвея. Он громко звонит, и Матвей отводит взгляд. Достает телефон, хмурится, уставившись на телефон, а потом говорит мне:
– Присаживайся, – и выходит из гостиной.
Слышу удаляющийся голос и послушно присаживаюсь на диван, прижимаю к груди сумку. Улыбаюсь, глупо, сама понимаю, но от этого еще радостней. Наивно? Ну и пусть. Мне этого не хватает.
Надо же, два таких похожих вечера с одним человеком.
