– Так не правильно, – тихо говорю я, но Катрин меня слышит. Неожиданно усмехается:
– Н-да, ты действительно изменился. Интересно даже знать причину.
– Я тоже раньше забыться хотел. Поверь, это самый легкий способ уйти от проблем, но недолговечный.
Катрин отмахивается и наливает себе очередной стакан.
Я высиживаю еще полчаса, наблюдаю, как Катрин пьянеет, медленнее, чем хотелось, конечно. А потом появляется спасение – приезжает какая-то Катькина подружка, одетая фривольно, видимо, нагулялась где-то и все-таки решила поддержать Кэт.
Девушка садится с Катрин рядом, и теперь новую бутылку коньяка они пьют вместе.
Спешно прощаюсь, обещая быть на связи. Меня никто не останавливает и не провожает, но этого и не надо.
Сажусь в машину и набираю Славу. Телефон опять недоступен. Тогда я резво трогаюсь с места и еду в сторону съемного жилища Славы.
Дверь мне опять открывает пожилая женщина и тут же зовет свою квартирантку. Славы выходит ко мне с сумкой. Молодец, девочка, все-таки приняла решение в мою пользу.
Забираю у нее сумку, и мы молча спускаемся к машине. И лишь там, когда автомобиль уже находится в движении, Слава вдруг говорит:
– Мне очень не хотелось бы быть твоей содержанкой.
Что за глупости лезут ей в голову?
– Ты ею и не будешь.
– А кем буду?
Хороший вопрос, блядь! И вот как на него лучше, точнее правильней, ответить? Да и врать не хочется, а также бежать впереди паровоза.
Выкручиваю резко руль, Слава охает и хватается за ручку на двери.
– Ты мать моего ребенка. Давай пока остановимся на этом?
Глава 40
Стася
Мать моего ребенка… Да, мать его ребенка. Стоп!
Какой же это его ребенок? Это мой ребенок, мой и бабушкин. Он и видел-то Мартушку всего раз, а уже говорит, что это его ребенок. Кому он и что хочет доказать? Себе или мне? Или еще кому-нибудь…
Мне не надо, чтобы мой ребенок стал просто украшением или дополнением к образу богатого, успешного, красивого Матвея. Я знаю, что он может дать Марте то, чего она никогда не получит в деревне, но боюсь… Боюсь, что эта жизнь ее испортит, сделает такой, как Матвея.
А он ведь даже не вырос в этом золотом разврате с чувством безнаказанности, он пришел в этом мир уже подростком.
– Слава!
Я поворачиваю голову и вижу голубые глаза, которые смотрят на меня вопросительно. Да, мы приехали, а я сижу в своих мыслях сомнениях, готовая вот-вот пойти на остановку и вернуться в съемную комнату.
