Автор
Весело летит беседка Славы — бес в игре, где каждый шаг решает исход боя. Вырываюсь к воротам полей с ускорением и осознание: удаление меняет не только личность, но и весь командный дух. Команда становится агрессивной — и здесь бес не просто играет на прочность, но рискует своей жизнью. В этой книге ты будешь сопровождать диких бойцов по полям турнира, где каждый шаг — это жизнь или смерть в жестоком мире боевых искусств....
По-человечески, по-женски. Дурочка ты, Стася. Потому что влюбилась. Чувства накрывают волной, бурлящей, ласкающей, неугомонной... Так ново, так приятно. Боюсь предположить, что чувствует Матвей. Мне хватает моих чувств. Хватает того, что он рядом.
Дома, едва закрывается входная дверь, Матвей прижимает меня к себе и целует. Я обвиваю руками его шею и отвечаю, чувствуя, как ноги подкашиваются, а по телу разливается приятная горячая волна. Прижимаюсь сильнее в мужскому телу, и мне в живот упирается… И как Матвей хочет отучить меня от стеснения, если я даже мысленно название органа не могу произнести? Первый порыв – отстраниться.
– Только это платье не рви, – улыбаюсь прямо Матвею в губы.
Он разворачивает меня спиной к себе и начинает расстегивать молнию, касаясь горячими пальцами спины. Я прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Прикосновение, скользящая вниз ткань, дыхание, щекочущее шею.
От того, что Матвей вытворяет, все плывет перед глазами. Я закусываю губу, вздрагивая всем телом, чувствую, что во мне все накаляется. И тут… Пальцы исчезают. Я не понимаю, что происходит, но тело хочет еще, оно как будто не понимает, почему все прекратилось, не закончившись.
Хочу повернуться, но тут Матвей кладет руки мне на поясницу, и я выгибаюсь, ощущая ягодицей его возбуждение.
Наконец, Матвей проникает в меня, еще сильнее надавив на мою поясницу. Новые ощущения в такой позе накрывают с головой. А когда снаружи присоединяется его палец, массирующий какую-то точку, то почти срываюсь на крик.
"Когда меня обдает с ног до головы пьянящая волна, чувствую, как на пояснице становится мокро и тепло. Потом Матвей снимает с вешалки свою, скорее всего, очень дорогую ветровку и вытирает меня. Целует в плечо, проводит рукой по груди и говорит:
– Слава…
А я стою перед ним голая, в одних туфлях на высоченной шпильке, но не чувствую уже былого смущения.
