Автор
Весело летит беседка Славы — бес в игре, где каждый шаг решает исход боя. Вырываюсь к воротам полей с ускорением и осознание: удаление меняет не только личность, но и весь командный дух. Команда становится агрессивной — и здесь бес не просто играет на прочность, но рискует своей жизнью. В этой книге ты будешь сопровождать диких бойцов по полям турнира, где каждый шаг — это жизнь или смерть в жестоком мире боевых искусств....
На полу лежит мой сарафан, испачканный, весь в разводах, на нем – мои волосы. Непроизвольно касаюсь головы. Непривычно коротко, покалывает шею.
Наклоняюсь, подхватываю сарафан, закручивая в него волосы, и иду на улицу, в огород, прихватив с кухни спички. Лопата стоит рядом, прислоненная к старому хлеву. Я выкапываю небольшую ямку и бросаю туда ношу, которая в руках кажется намного тяжелее, чем есть на самом деле. В ней слишком много стыда, позора…
Только пятая спичка поджигает еще немного сыроватую ткань. Она не горит – тлеет.
Смотрю, как тлеет сарафан, от волос уже ничего не осталось... И боль словно ушла... теперь опустошение и такая тянуще-ноющая жалость. К самой себе.
– Ты что делаешь? – слышу голос и резко оборачиваюсь. Сзади стоит бабушка и с удивлением на меня смотрит. – Стаська, господи, ты что с волосами сделала?
– Постригла, – отвечаю хрипло, пересохшими губами. Облизываю их и добавляю: – И сожгла, как ты учила.
– Зачем? Зачем постригла-то?
Пожимаю плечами и говорю первое, что приходит в голову:
– Так модно.
Изо всех сил пытаюсь улыбнуться, но щеки дрожат. Взъерошиваю волосы и зачесываю их пальцами назад. Все мои движения неуверенные, меня немного потряхивает.
– Могла бы после свадьбы, – качает головой бабушка.
А меня накрывает. Слезами и ознобом.
Свадьба.
Митька...
Вот как я теперь в глаза ему посмотрю? Какая может быть свадьба теперь?
– Ты чего плачешь, дуреха? – бабушка подходит ко мне.
– Нет, – резко отстраняюсь я. – Просто... боюсь."
"– А, – машет она рукой, – все бояться. И все через это проходят. Ты лучше пораньше за платьем съезди. Вон, с Натахой... Выберете модное, – фыркает бабушка и вытирает ладонью мои слезы. – А сейчас пойдем чай пить, с ромашкой.
Я послушно иду за бабушкой. В доме сажусь за стол и молча наблюдаю, как бабушка ставит чайник, насыпает в заварной чайничек рассыпчатой травки вперемешку с черным чаем, ставит на стол и садится напротив в ожидании.
Мне хочется ей все рассказать. Поделиться. Выплакаться... Но, зная свою бабушку, я останавливаюсь. Она может всю деревню на уши поднять, заставить полицию вызвать и найти тех... того...
Только – зачем все это? Что этим я исправлю? А вот слухи заработаю...
