Автор
Весело летит беседка Славы — бес в игре, где каждый шаг решает исход боя. Вырываюсь к воротам полей с ускорением и осознание: удаление меняет не только личность, но и весь командный дух. Команда становится агрессивной — и здесь бес не просто играет на прочность, но рискует своей жизнью. В этой книге ты будешь сопровождать диких бойцов по полям турнира, где каждый шаг — это жизнь или смерть в жестоком мире боевых искусств....
– Еще как, – слезно кивает она. – Без твоего отца так плохо. А меня даже утешить некому.
Усмехаюсь, качая головой.
– Что ты хочешь?
– Сочувствия и соучастия, – она достает из сумки бутылку бурбона. Того, что так любил отец. – Я же знаю, что и тебе плохо, – шепчет она заигрывающе. – Давай, поможем друг другу. Давай утопим грусть...
Тут она делает что-то странное и неожиданное – бросается мне на шею, старательно прижимаясь грудью. А я, не долго думая, одним резким движением отстраняю Марину от себя, но она опять пытается повторить маневр и повиснуть на моей шее.
– Топись одна, – бросаю я ей, слегка толкаю и быстро закрываю дверь перед ее носом.
– Ну, Матвей! – орет она громко и противно, как коты в марте.
И что за очередное шоу от «матушки»? Как будто ей членов с кошельком мало в городе. А хотя Марина сейчас бухая и болтливая, так что… Возвращаюсь к входной двери и, не включая свет, открываю ее.
– Да нет же… – шепчет «матушка» в трубку, сидя на ступеньках ко мне спиной. – Ни в какую в руки не дается.
Не знаю, что она услышала, но в ее голосе – нотки животного страха. «Матушка» охренительно боится этого человека. А я очень хочу узнать, кто он.
Прикрываю тихо дверь, включаю свет, а потом уже громко выхожу на крыльцо. Марина оборачивается и смотрит на меня, снова входя в образ скорбящей вдовы.
– Входи, – киваю я.
– Матвеюшка, дорогой, – она даже почти натурально всхлипывает.
Сука! Я бы сейчас с удовольствием взял ее за патлы и пару раз приложил о стену головой. Но надо действовать аккуратно, иначе ее загадочный «дорогой» сорвется с крючка. И эта стерва еще отца вспоминает! Но хоть на шею мне больше вешается. Проходит в гостиную, залазит с ногами на диван и смотрит… Нет, блядь, даже не смотрит, а как настоящая актриса «устремляет грустный взор» на камин.
