Но он чувствовал стальной стержень внутри нее. Достойная соперница в любви – достойная спутница жизни.
– И что это было? – произнес он, касаясь губами ее скулы.
Она шевельнулась, отступая назад и замерла, вжавшись спиной в деревянный столб, что поддерживал свод шатра. Зажмурив глаза и плотно сжав губы. Ее тело было напряжено, словно она в любую секунду собиралась сорваться прочь.
Но он слышал, как нервно бьется сердце в ее груди. Слышал, как она рвано дышит. А главное, он чувствовал то дикое возбуждение, что она пыталась скрыть от него.
И чувствовал запах ее желания.
Глупая. Разве можно что-то скрыть от того, кто связан с тобой навеки?
Вначале он видел в ней лишь источник дохода. Теперь она стала источником жизни – неиссякаемым, способным сдерживать и насыщать то пламя, что сама разбудила внутри него.
Разве он сможет ее отпустить?
Никогда.
И лучше ей с этим смириться.
– Не знаю о чем ты.
Она старалась говорить ровно, но голос предательски дрогнул.
– Знаешь. Там, на площади. Ты предложила себя.
Ее губы сжались плотнее. Зато она открыла глаза и огрела его возмущенным взглядом.
– Еще бы! – она оттолкнула его. – Те плоскогрудые красотки тебя едва слюной не закапали!
– Ревнуеш-ш-шь? – голос Сингха понизился до хриплого шепота.
– Еще чего! Я тебя спасала! А то порвали бы дикари свое божество на мелкие клаптики!
– Ревнуеш-ш-шь…
Он явно наслаждался ее состоянием. Ее злостью, ревностью и едва сдерживаемым желанием. И понимание этого злило Марину намного больше, чем мысль о его возможном совокуплении с другими женщинами.
– Не дождешься! – прошипела она.
– Мар-рина… – не шепот – выдох, пробежавший мурашками по коже. – Моя…
Он шагнул к ней. Медленно, неумолимо. Поднял руку и осторожно коснулся лица.
Марина инстинктивно вжалась в столб.
Он был близко. Опасно близко! Она чувствовала запах пряностей, исходящий от его кожи, и этот запах дурманил ей голову.
– Посмотри на меня.
Хриплый голос аркхая прозвучал у нее над ухом.
– Нет.
Это был ее знак протеста.
И она собиралась стоять на своем до конца. По-детски упрямо и даже не вполне понимая, против чего протестует.
– Почему? – он был искренне удивлен. Его пальцы погладили ее губы. – Ты боишься меня?
– Нет.
Она переступила с ноги на ногу.
Не боится. Хочет до дрожи в коленях.
– Боишься, – теперь в его голосе она ощутила улыбку. – Но не меня, а себя. Своих чувств и желаний. Я прав?
Его пальцы скользнули вдоль ее щек, заставляя рвано выдохнуть.
