В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
– Не будете же в кандалах возвращать в отчий дом? И хозяйка выгонять не собирается… или собираешься, Надия?
– Не глупи, – бросила хозяйка, настороженно переводя взгляд с квартирантки на Дашу. Она не так уж была уверена в себе, как старалась показать, лицо стало чуточку трагическим.
Уловив неуверенность, Даша не колебалась. Встала, кивнула в сторону кухни и пошла первой, не оборачиваясь. Хозяйка вошла следом, опустилась на табурет, нервно переплела пальцы:
– Послушайте, в нашей фирме хорошие адвокаты.
– Не гони пену, – четко, с расстановкой произнесла Даша. – Пену – не гони. Усекла?
– Что вы себе…
Но Даша, почувствовав слабину, столь же четко и холодно продолжала:
– Ладно, не надо истерик и драм. Даже крупные и солидные фирмы не любят, когда их незаменимый персонал влипает в грязные истории – особенно когда эти истории пересекаются с серийными убийствами…
– Где же тут…
– Пересечение? Вот и выясним.
– Что вы хотите?
– Значит, это ваша ночная лялька? Ажнина и Анжи – хм, даже гармонично… Где вы ее взяли? Усачев сосватал?
На щеках блондинки выступили алые пятна, она совершенно другим голосом сказала:
– Я вас прошу…
– Нет бы с этого и начать, – сказала Даша.
Надежда с обреченным видом кивнула:
– Поймите…
– Да понимаю, – сказала Даша. – Я же сказала – не надо драм. Вы все равно не мои охотничьи угодья, я обычно охочусь в других местах… Но коли уж так вышло, что перед вашим домом убили человека, вышедшего из соседней с вашей квартиры… Вы знали Ольминскую?
– Только по телевизору видела.
– А с соседом у вас какие отношения?
– Никаких. Несколько раз сталкивались на площадке. Даже фамилию не знала.
