В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
Грохнуло что-то задорное на импортном языке. Не было на свете никаких сексуальных маньяков, никто не таился в сумерках с тесаком наготове посреди миллионного города, и сатанистов не было, и проституток, все на свете было естественным и дозволенным…
– Гражданин, вы как относитесь к развратной западной выдумке под названием стриптиз? – спросила она, смеясь.
Глеб поднялся с дивана.
– Сидеть! – рявкнула Даша подлинно милицейским голосом. Встряхнула головой так, что волосы метнулись рыжим пламенем. Замерла в весьма прельстительной позе и взялась кончиками пальцев за верхнюю пуговицу кителя.
Глава шестнадцатая
Ночь полнолуния
Шантарская милиция пообвыклась с любыми странностями и чудачествами. Старые кадры предпенсионного возраста еще рассказывали молодым, как во времена застойные первый секретарь обкома тов. Федянко затребовал и получил полторы сотни милиционеров, чтобы прочесать лес возле обкомовских дач и, кровь из носу, обнаружить злостно сбежавшего из клетки редчайшего золотистого хомяка, подаренного партийному главе Шантарской губернии дружественными перуанскими коммунистами.
Числилась в устных летописях и душераздирающая история о пьяном японце.
