В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
В баньке тоже горело окошечко – точно, собачонка лаяла и повизгивала именно там…
Дверь баньки скрипнула, оттуда вышел, согнувшись под низкой притолокой… священник? Да нет, что за глупости, откуда здесь священник? Просто на нем был черный балахон до пят, вышитый отливающими в свете фонаря золотистыми огромными каббалистическими знаками – на рукавах и боках извивались то ли иероглифы, то ли неведомые символы, а во всю грудь изображена рогатая харя Сатаны. Маски на лице нет, обычная физиономия мужчины лет сорока, двигавшегося быстро и уверенно, ничуть не походившего на принявшего дозу расслабленного наркомана.
Он направился было к крыльцу, но заметил Дашу, вгляделся, решительно подошел к ней:
– Это вы, сестра Дарья?
– Это я, неизвестный брат по Черной Службе, – ответила она, гигантским усилием воли постаравшись не расхохотаться.
– Да восславится имя Великого Черного под всеми широтами…
– Да восславится, – кивнула Даша.
Удивительно, но ей все время удавалось отвечать впопад, и поведение ее, судя по их реакции, казалось совершенно естественным – ну, разумеется, не было какого-то единого ритуала, достаточно им подыгрывать с самым серьезным видом, добавляя толику собственной галиматьи…
– Великий Мастер приглашает вас к себе, – он кивнул в сторону баньки.
Даша отбросила окурок под колесо ближайшей машины и пошла впереди его к баньке.
Вот это уже походило на логово главы сатанистов. Ни печки, ни лавок нет, стены, пол и потолок затянуты черной материей и украшены перевернутыми распятиями (Даша моментально опознала при ярком свете дюжины свечей еще одно, украденное из костела), связками высушенных жаб (половину дрокинского болота, должно быть, облазили, дуремары…), разномастными картинами, яркими и многоцветными, изображавшими всевозможную нечисть, – волки с оскаленными клыками и человеческими ушами, зеленокожие девки с огромными злыми глазищами и остренькими зубами, черти, какие-то вовсе уж шизофренические создания, скомбинированные из самых неожиданных частей человеческих и звериных тел…
На единственном стуле сидел Мастер – точнее, человек в том же балахоне и той же маске.
