В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
И, оказавшись в таком вот кабинетике на бумажной работе, вспоминаешь отчего-то не о разносах от начальства, не о неудачах и поганеньком вкусе бессилия во рту, когда выясняется вдруг, что во имя неких высших интересов дела великолепно проведенное тобой следствие решено похерить. Нет, в памяти всегда – звук охотничьего рога, стук копыт и привкус волчьей крови на клыках…
– Если только будет такая возможность… – сказала она, глядя в сторону. – Вот что… Предположим, случится так, что мне понадобится внедрение в этот гадюшник.
– Сама пойдешь?
– Не знаю. Может быть. Ваш информатор сможет ввести, или доверять ему – ну никакого резона?
– В таком вопросе? Ни малейшего резона, – ответил майор, ни секунды не раздумывая. – Я с ним работаю скорее по инерции, крепко подозреваю, что давно двурушничает. Так что на него не рассчитывай. Ввести-то он введет, да заложит моментально. Убить тебя или твоего человека, конечно, не убьют – не тот народец, кишка тонка, да и из-за чего? – но все будет впустую.
– Ну что ж, – сказала Даша задумчиво, – придется свой вариантец попробовать…"
"…Даша откровенно блаженствовала.
На экране браво мельтешили американские копы – отлично вооруженные и снабженные техникой, какую у нас лицезрел не всякий генерал; сытые и уверенные в завтрашнем дне ребятишки-сержанты, получавшие опять-таки побольше наших генералов. Все их боялись и уважали и при первой же команде тянули лапки кверху, чтобы не получить в случае злостного неподчинения пулю меж глаз.
