В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
– А как насчет шантарских сатанистов? Доморощенных?
– Вот уж кто меня не интересует, – сказал он. – Все потаенно, а следовательно, для читателя скучно. Вот если бы проявили себя чем-то шумным…
– А про распятую собаку слышал? На Кагалыке?
– Пять строчек на предпоследней полосе, – развел руками Глеб. – Возмутились разве что клубы собаководов. Что, кроме шарфиков, еще что-то на сатанистов наталкивает?
– Милый, – сказала Даша, не открывая глаз. – От ваших рук, столь совратительски под блузку проникших, я млею, но не настолько еще, чтобы тайны следствия выдавать… Слушай, ты бы не мог порасспросить там, где вращаешься…
Глеб приподнялся на локте и заглянул ей в лицо:
– Ага, вот как оно начинается, когда спишь с милицейским капитаном? А потом угодишь в секретные сотрудники, или как это у вас нынче зовется…
– Дурак вы, мсье, – сказала Даша устало.
– Да я шучу.
– Да я тоже.
– Нет, если у тебя действительно напряженка, дай конкретную задачу, – великодушно сказал Глеб.
– А что, у меня хватит цинизма дать тебе конкретную задачу, – сказала Даша, улыбнувшись в полумраке. – Только я еще сама не представляю, где бы тебя использовать… Эх, мне бы случай, хороший, ослепительный случай…
– Шутишь?"
"– А вот теперь – ничуть. Вот тебе ситуация. Прибывает поезд Кызыл – Шантарск, выскакивает тувинец озабоченного вида со здоровенным пакетом под мышкой, с ходу подлетает к двум парням и начинает предлагать по умеренной цене три кило сушеной конопельки.
Она, правда, не стала рассказывать, сколько сил и нервов пришлось угробить, чтобы найти для «оптовых покупателей» импортную тачку и срочно раздобыть пару миллионов рублями.
