В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
А, Билли? Ну, тогда говори, умничка, может, я тебя и пожалею… Половина бабок у Абдуллы. А где Абдулла?
– В Ольховке.
– Конкретнее.
– К-кошевого сорок пять. Частный дом. Там его телка…
– Завтра все вместе собирались сдернуть?
– Ну…
– Вторая половина где?
– В сумке. В шкафу. Нет, давай уж разборку сделаем, как положено… Коли такие танцы… Я тут пешка…
Жанна кивнула Зверю, и тот отошел, не спрятав пистолета."
"– Абдулла что, черный?
– Нет, наш, ольховский. Костя Дударев. Абдулла – для красоты, как в «Белом солнце»… – Билли, умоляюще глядя на нее, прохрипел: – Не надо, мужики… – и сообразил, что мужик перед ним только один.
– Лапочка ты моя, – похлопала его по щеке Жанна. – Ну хорошо, я же женщина, мне душевной быть положено. Вот попался бы ты тому мужику с парижской фотографии, он бы принялся светить тебе в рожу лампами да охаживать кулачищем по загривку. Терпеть он таких не может…
– А он кто? – машинально спросил Билли.
– Да милейший человек, – мечтательно сказала Жанна. – Комиссар полиции шестнадцатого округа. Неделю мы с ним общались, а замуж и в самом деле звал, только у меня командировка кончилась…
Упруго выпрямилась и вышла. Только тогда до пешки Билли и стало понемногу кое-что доходить.
Макс и его стражи пребывали в прежней позиции.
– Ну, подняли и украсили, – распорядилась Жанна.
Макса подняли, украсили наручниками. Усадили на диван и сели по бокам, зажав с обеих сторон.
– Давай уж матом, чтобы легче стало, – предложила ему Жанна.
Однако Макс, люто сверкнув глазами, молчал.
– Ну, ты умней, чем я думала… – и она продолжила скучным голосом: – Старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Шевчук. То бишь я. Согласно указу Президента… До тридцати дней… В бюрократию играть будем? Удостоверение предъявлять в развернутом виде?
– С-сука, – сказал Макс и отвернулся, насколько мог.
– Значит, не будем. – Жанна отошла ко второму штатскому, понизила голос: – Толя, давай в машину.
Макс таращился на нее словно бы с немым вопросом.
– Нет уж, Максимилиан, – усмехнулась Жанна, присаживаясь к столу и тщательно заворачивая в целлофан фотографию.
