Подъем, слоняка! Рев баса отрывисто прервал спокойствие ночи. Удар кирзача по пятке был ощутим – сапоги оказались недостаточно защитой. Алик выскочил из комнаты, несущий в руках хрупкого пожилого человека, которого он считал "дедом". Взвизгнувший от страха подопечный немедленно понял, что произошло непростое явление....
Затем все так же покорно легла на кровать. Алик лег рядом, похлопал ее по попке, для приличия провел рукой по груди. И вошел в нее на всю длину своего желания…
Она пыталась показать, что ей хорошо. Даже стоны нет-нет прорывались. Но все это не то. Она не любит его. Она его просто терпит.
Как будто какая-то сила сорвала его с Лады.
– Все, хватит! – рассвирепел он. – Ты женщина или бревно?
Лада молчала. И со страхом смотрела на него.
– Ты бревно. Ты не женщина – ты бревно. А я не хочу спать с бревном.
В ответ тишина.
– Я с кем, бляха, разговариваю? Если я говорю, ты должна отвечать!
– Что я не так сделала? – робко спросила она.
– Я хочу заниматься с тобой любовью. Я! Хочу! Заниматься! С тобой! Любовью!!! А какая это любовь?! За щеку ты брать не хочешь. Туда нельзя, сюда нельзя. Разве ж это любовь?!
– Алик, раньше ты таким не был.
– О! Вспомнила, каким я раньше был? Каким был, таким и остался. Там, в той жизни, где ты меня любила…
– Я и сейчас тебя люблю.
– Врешь! Ты не любишь. Ты притворяешься. Или сама себя пытаешься убедить, что любишь.
– Кто говорит?
– Маша говорит.
– А она откуда знает?
– От верблюда! Эй, а что это у тебя глазки загорелись? Космача хочешь? Меня не хочешь, Космача хочешь? Ладно, могу устроить. За «лимон» баксов.
– За миллион долларов?! Ты, наверное, шутишь?
– Шучу. Конечно, шучу… Космач не лох.
"Последнее слово переросло в крик. Яйца скрутила дикая боль. Алик заревел, как слон. И попытался ударить Ладу.
– Ну сука! – взревел он.
Рванул за ней. Но ее уже вносили в комнату. Серега и Толян швырнули ее на кровать. Было видно, как похотливо блестят их глаза.
