Подъем, слоняка! Рев баса отрывисто прервал спокойствие ночи. Удар кирзача по пятке был ощутим – сапоги оказались недостаточно защитой. Алик выскочил из комнаты, несущий в руках хрупкого пожилого человека, которого он считал "дедом". Взвизгнувший от страха подопечный немедленно понял, что произошло непростое явление....
Измучились, пока до моря добрались. Зато все уже позади. Сняли домик на окраине приморского поселка. От говновозки своей избавились. В первую же ночь такого друг другу жару задали! Трахались до умопомрачения. Даже хозяйка забеспокоилась, прибежала посмотреть, не сильно ли они расшатали дом? С домом все в порядке – даже фундамент не треснул. И вонь говенная из них вместе с потом вышла.
Утром съездили в город, прикид сообразили по курортной моде. Солнцезащитные очки, суперкепи, майки, шорты. В таком виде их и родные не узнали бы.
Впрочем, узнавать было некому. Дом их стоял на отшибе. Вышел, и сразу тропинка вдоль склона. Полчаса хода через кустарники ежевики, и нате вам – дикий пляж. А на диком пляже купаются только голышом. И трахаются без трусов.
Дикий пляж – это еще и сборище нудистов. Но у них свой, эксклюзивный пляж. Кроме них, здесь никого. Редко-редко кто забредет…
Алик трудился в поте лица. Маша стонала так, что напрочь заглушала чаек. Взорвались они одновременно. Это был такой ураган кайфа.
– Ты меня подбил, – задыхаясь от восторга, замурлыкала Маша.
– Тогда почему не тонешь?
Он резко оторвал ее от матраса, надавил рукой на голову и пустил под воду. Она забарахталась, пытаясь подняться. Алик отпустил ее не сразу.
Маша вынырнула, ошалело вытаращила на него глаза.
– Ты что, придурок?
– Ты же корабль. Ты же должна утонуть… Шутка!
Только она почему-то не очень поверила, что это шутка.
– Эй, ты куда?
– Да ну тебя!
На берег они выходили вместе. Она шла впереди, он чуть позади. Даже по скользким камням мелководья Маша вышагивала с грацией дорогой фотомодели. Красивая, загорелая и совершенно голая. Нетрудно представить вид спереди. Три каких-то придурка потрясенно таращились на нее с разинутыми ртами. Они-то откуда взялись?
Три крепких мускулистых парня с короткими стрижками. Они тоже были в чем мать родила. Разве что только золотые цепи на накачанных плечах.
Она остановилась, повернулась к Алику, ехидно улыбнулась. И нагнулась за одеждой. Надо было видеть, как она это сделала. Как будто нарочно выставила на обозрение свой зад. Крепыши видели все!"
"– Ну ты и сука! – процедил сквозь зубы Алик.
– Я еще и не то могу, – прошипела она.
Развернулась лицом к парням.
