Подъем, слоняка! Рев баса отрывисто прервал спокойствие ночи. Удар кирзача по пятке был ощутим – сапоги оказались недостаточно защитой. Алик выскочил из комнаты, несущий в руках хрупкого пожилого человека, которого он считал "дедом". Взвизгнувший от страха подопечный немедленно понял, что произошло непростое явление....
Это голос Витька.
– Мог бы меня позвать. Я бы помог…
– Помогай! – пьяно кивнул Родион. – У меня еще есть. Там, в шкафу, глянь…"
"Только в шкаф почему-то полезла Светка. Послышался звон битого стекла. Комнату заполнил аромат коньяка.
Бедняга Леньчик, он так старался. На собственном горбу таскал коробки с бухлом. А до магазина не так уж и близко… Хотя нет. Родион задумался. Там, в шкафу, оставалось не больше полудюжины бутылок. Не такая уж большая потеря. А Леньчику сгонять в магазин не так уж и трудно.
Колдун исчез. И Витек испарился. Светка куда-то подевалась. В комнате перед Родионом осталась только мама.
– И как все это называется, сынок? – с укором спросила она.
– Никак…
– Свинство это называется, вот как.
– А если мне здесь хорошо?
Местечко действительно хорошее. Пустующая турбаза на берегу озера, бревенчатый коттедж со всеми удобствами. И Леньчик – верный телохранитель и собутыльник. Недели две они здесь откисают. Вдали от цивилизации, вдали от всех.
– Сынок, опомнись, – воззвала к нему мама.
Родион лишь горько ухмыльнулся, глядя куда-то в сторону.
– Я, конечно, понимаю, у тебя такое горе…
– Горе, – кивнул Родион. – А горе заливают водкой.
Элона оказалась самой настоящей гадюкой. Не женщина, а дьявол в юбке. Воплощение подлости и коварства. Она убила Киру, из-за нее гибли его друзья.
Но все это в прошлом. Потому что Элоны больше нет. Некому больше вредить и гадить. Но в прошлом остались и те, кого Родион любил. Прежде всего это Кира. Она погибла из-за него. Из-за того, что была с ним. И Жука с Жекой он втянул в бандитское болото. И Толик с Вадиком угодили в эту трясину, потому что он позвал их за собой. Все четверо погибли под пулями киллеров. Потому что Родион не в силах был их защитить.
Он мстил за них. Сам лично застрелил Боксера и Самбиста. Но это не принесло облегчения. Напротив, на душе стало еще тяжелей. Груз смертного греха – ноша незавидная…
Родион остался во главе своей «общины». Утвердил свое право на лидерство. Но тяжесть грехов и горестных воспоминаний потянула его на дно. И вот он здесь. В добровольном изгнании. Он оставил всех, чтобы пить горькую, глушить тоску.
– Водка плохое средство от пожара, – покачала головой мать.
