В считанные секунды я оказываюсь обнаженной до бедер, и Иван продевает руки под мои колени, широко раздвигая ноги, так что я оказываюсь перед ним настолько обнаженной, насколько, кажется, не была ни перед кем в своей жизни.
Мое лицо пылает жаром, когда я вижу, что он смотрит прямо мне между ног.
— Такая мокрая, — шепчет он, и мой румянец становится еще глубже. — Красивая, розовая и набухшая, все для меня. Ты так готова, а я еще даже не начал.
Он наклоняется, сползает по кровати и прижимает мои ноги к обеим сторонам.
— Держи их так, Милая, — бормочет он, и от того, как он это произносит, по моей коже пробегают мурашки, а грубоватый акцент, с которым он произносит русское ласкательное слово, заводит меня еще больше. — Держи свои ноги открытыми для меня.
Я откидываю голову назад на подушки, каждый сантиметр моего тела так чувствителен к желанию, что, когда он прикасается ко мне, по мне пробегает дрожь удовольствия. Его ладони теплые на внутренней стороне моих бедер, он скользит вверх, его большие пальцы проводят по моим чувствительным складкам за мгновение до того, как он раздвигает меня еще больше, открывая всю мою самую интимную плоть его голодному взгляду.
— Прекрасно, — бормочет он, а затем его язык скользит по мне, и я забываю, как дышать.
Это так приятно. Влажные и горячие, длинные, медленные движения, которые, кажется, вылизывают каждый дюйм меня с каждым проходом, когда он проводит плоской стороной языка по моим складкам, входу, до клитора, потирая его по этой чувствительной, набухшей точке, пока я не бьюсь и не задыхаюсь под ним.
Я тянусь вниз, перебирая пальцами его густые волосы, и когда чувствую, как он стонет, прижимаясь ко мне, понимаю, что ему это нравится.
— Потяни меня за волосы, Шарлотта, — пробормотал он, закатывая глаза, чтобы посмотреть на меня, пока он снова проводил языком по всем моим самым чувствительным местам. — Я тоже люблю грубость. Тебе не нужно беспокоиться о том, что ты сделаешь мне больно, Милая.
Мне понравится все, что ты со мной сделаешь.
Этим он как будто повернул еще один ключ в моих запретах. Его рот приникает к моему клитору, посасывая набухшую плоть, а его язык мечется по мне, и я запускаю руку в его волосы, покачивая бедрами в такт его языку. Удовольствие переполняет меня, доводя до предела, и когда он сильно всасывает мой клитор, мой рот раскрывается в крике.
— Иван! Иван, я…
Оргазм настигает меня прежде, чем я успеваю закончить.
