Я забыла о перчатках, которые заметила, когда впервые оглянулась и увидела его. Кожа прохладная на фоне моих губ, и что-то в ее необычности посылает в меня тепло, согревая изнутри. Его палец тянется вниз, и покрытый кожей кончик прижимается к моей нижней губе.
— Никаких имен. Я серьезно отношусь к своей частной жизни. Здесь все анонимно. Ты никогда не узнаешь моего имени, а я — твоего. — Его полные губы изогнулись в греховной, многообещающей улыбке. — Это часть удовольствия.
Еще одна дрожь охватывает меня.
Его рука опускается, и я вдруг начинаю скучать по этому прикосновению. Ощущения кожи на моей коже. Я прикусываю губу, зацепив зубами то место, где мгновение назад был его палец, и вижу, как его глаза опускаются к моему рту.
— Могу я угостить тебя выпивкой? — Он переводит взгляд на мое запястье, ища браслеты. — Ты здесь недавно?
— А ты часто сюда приходишь? — Мои щеки вспыхивают, как только слова покидают мой рот. — О боже, это была самая глупая фраза. Я имела в виду…
— Я знаю, что ты имела в виду.
— Его улыбка становится шире, на той части его лица, которую я вижу, написано веселье, но оно не направлено на меня. Он не смеется надо мной. Кажется, он искренне наслаждается моей компанией — пока что. — Выпьешь?
Я киваю.
— Да. Спасибо.
— Что-нибудь конкретное, или мне выбрать для тебя?
Мои зубы снова зацепились за губу.
— Что ты пьешь?
Он хихикает.
— Не думаю, что тебе понравится. Водка, чистая с лаймом.
Я не могу не скорчить гримасу. Я никогда не пробовала водку, но я нюхала ее раньше, и она пахнет как спирт для растирания.
Не то, что я хотела бы выпить.
— Выбирай ты, — смело говорю я ему. — Но только не водку.
Улыбка становится глубже.
— Ты собираешься позволить мне выбирать все сегодня? — В его голосе снова звучит хрипотца, обещающая что-то более темное, чем позволяет его культурный британский акцент. Во мне снова вспыхивает жар, но к нему примешивается опасение.
— Я…
— Не волнуйся. — Его голос снова гладкий, успокаивающий. — Я просто немного дразню тебя.
Флиртую. Ты не обязана делать то, чего не хочешь. — Он машет рукой бармену. — Еще водки для меня. И джин с тоником для моей новой подруги. Два лайма.
Мой рот открывается, когда я смотрю на него.
— Ты знаешь, что я пью?
— Я очень наблюдательный. — Он улыбается. — И у джина очень специфический запах.
Он подается вперед, придвигаясь ко мне так, что между нами остается еще меньше пространства, меньше чем на расстоянии вытянутой руки.
