Автор
Переносится время в бездну ночного лагеря: Синеглазая девушка-вожатая распахивает дверь и проветривает комнату. В воздухе пьянящие мгновения вечности перед рассветом, когда каждый зажигает свечи и начинают рассказывать истории о бесконечном лете.
Я уже почти успел раздеться, когда откуда-то сверху послышался шорох. Шорох повторился, к нему добавилось хихиканье. Я замер в очень неудобной позе. На голову свалился кусочек коры и посыпалась какая-то труха. Я поглядел наверх. С дерева на меня уставилась веснушчатая девчонка лет тринадцати в красной майке.
Немая сцена продолжалась секунд пять.
— Ты больной что ли? — поинтересовалась девчонка.
— Откуда такая информация? — удивился я, стратежно прикрываясь не до конца еще снятой футболкой."
"— Ну, голым по кустам лазишь — наверное, больной, — решила девчушка.
— Во-первых, я не голый, — рассудительно указал я. — А во вторых, ты тоже вон в кустах сидишь. Ты что — тоже больная, получается?
— Не получается, — отказалась внезапная собеседница. — Я не в кустах, а на дереве. Веду наблюдение.
«Вы страдаете вуайеризмом? Нет, доктор, я им наслаждаюсь!»
— За пляжем, — развеяла не до конца сформировавшуюся мысль девчушка и ловко съехала вниз по стволу.
— Это еще откуда? — похоже, моя персона привлекает много ненужного внимания. Или нужного, я пока не решил.
— Алиска сказала, мы с ней вместе живем, — сообщила Ульянка, разглядывая полные заноз ладони.
Алиса рассказывает про меня своей соседке по комнате. Даже не знаю, приятного тут больше или странного. Наверное, все же приятного.
— И что там на пляже происходит-то? — соскочил я со скользкой темы.
— А ничего, скукотища, — поморщилась Ульянка. — Славя купается, за малышней следит, она же помощница вожатой…
— Славя — это кто?
— Ну, высокая такая дылда, с длинными косами, — охотно пояснила вредная девчонка. Похоже, особой любви к Славе она не питала.
Стоп, а не та ли это приятная девушка, которая встретила меня у ворот утром? Кажется, уже столько времени прошло, а на самом деле часов шесть всего. В любом случае, нужно подойти и поздороваться.
— Ладно, я пошла, — махнула мне рукой Ульяна, показала на прощанье язык и испарилась в кустах.
Я закончил разоблачение, оставшись в одних боксерках, которые вполне сойдут и за плавки. Старую свою одежду и обувь сложил временно на землю, на нее положил форму, а на форму — сложенную простыню и наволочку. Полежат часик, ничего с ними не сделается. И пошел к воде.
