Градила ее любовь: долгожданная беременность. Вадим пытается найти Катю после расставания, но в судьбы любящих людей внедряется опасный фигура из прошлого. Бесконечность любви, бесконечность печали. Для одних это миг бесконечности - секунда, для других — целая жизнь...
Похоже, «Бесконечность любви, бесконечность печали.» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
- Если ты звонишь Ладышеву, то не надо, - с ходу предостерег он. - Я уже звонил... - ответил он на вопросительный взгляд дочери. - Нам он не поможет.
Катя продолжала смотреть на отца. Словно не верила или не хотела верить.
- Как звонил? Откуда у тебя его номер? - спросила наконец.
- Неважно, - попытался уйти от ответа Александр Ильич, но все-таки признался. - Зимой в больнице случайно узнал, кто за меня хлопотал. Хотел поблагодарить при случае, - Александр Ильич понурил голову. - А сегодня он меня попрекнул той операцией. Так что... Забудь о нем, дочка.
Катя опустила руку с телефоном, сняла очки. Вспыхнувшая было надежда погасла. Последний шанс оказался бесплодной иллюзией, как и все, что связывало ее с Вадимом.
Больше вариантов нет: ее девочке и ей самой суждено умереть.
«...Вот и все. Так и завершится миг, которому не суждено стать бесконечностью... Но ведь так не должно быть! Стоит Вадиму узнать, что это его ребенок, он все сделает, чтобы наш миг продлился! Сейчас скажу ему!..» - как утопающий за соломинку, ухватилась она за эту мысль, нацепила очки, всмотрелась в дисплей телефона...
- Доча, не унижайся! - повысил голос отец. - Я пытался сказать, но понял, что ему не нужен ребенок. Не звони, родная, пожалуйста... - Александр Ильич подошел, обнял дочь. - Это только наша боль и наша беда. Переживем... Будут у тебя еще дети, а у нас внуки... Давай собираться в больницу.
Положив на столик уже ненужный телефон, Катя прижалась щекой к отцовской руке и беззвучно заплакала. Слезы медленно текли по лицу, но она их не чувствовала. Вообще ничего не чувствовала.
«Меня - нет... Я - почти умерла... Не смущает пусть розовость тела... Догорает бедняга душа - вся обуглилась и почернела...» - прошептала она как приговор...
...Генрихто впадал в прострацию и дремал на диванчике у кабинета директора Центра болезней сердца города Бад-Эйнхаузена, то вскакивал, метался по длинному коридору. Сказывались бессонная ночь и дорога: получив письмо от Кати, ни свет ни заря выехал из Гамбурга, к обеду прибыл сюда, разыскал клинику, потрясая распечатками файлов, довольно путано пытался объяснить администрации, чего хочет. В итоге его попросили подождать в коридоре, пока освободится руководство.
Нетерпеливо посматривая на часы, Генрих обдумывал предстоящий разговор, составляя фразы, способные, по его мнению, убедить директора пересмотреть условия и сроки оплаты операции. Что делать дальше, он уже знал.
