Даже в глазок смотреть не хотелось. Всё же он заставил себя это сделать.
В коридоре никого не было видно.
— Кто? — выдохнула ему на ухо Устинья.
Вместо ответа он открыл дверь, осмотрел коридор, лестничную площадку, решётчатую колонну лифта, вернулся в квартиру.
— Странно… послышалось?
— Обоим сразу? — недоверчиво проговорила Устинья. — Я тоже слышала звонок.
— Зря я тянул с отъездом, надо было убраться из Суздаля ещё вчера.
— У тебя же чемпионат на носу.
— Да фиг с ним, с чемпионатом, тут такие дела разворачиваются.
Они прошли в гостиную, подспудно надеясь встретить взгляд очнувшегося Прохора. Однако тот явно отсутствовал, судя по неподвижности тела и особенно лица.
— Что будем… — Устя не договорила.
В прихожей снова прозвенел дверной звонок.
Саблин метнулся обратно, распахнул дверь… и застыл, увидев направленный ему в живот ствол пистолета.
Их было двое, из тех, кого газетчики называют «отбросами общества». Один был одет в облезлую чёрную кожаную куртку, несмотря на лето, и мятые кожаные штаны, второй носил грязную джинсовую безрукавку на голое тело и такие же грязные джинсы.
Первый, с копной грязных, давно не мытых волос, был худ и высок, хотя сутулился, отчего казался ниже. У него было смуглое лицо с россыпью прыщей и сухих струпьев, что не могли скрыть даже небритые щёки.
Второй, пониже ростом, но вдвое шире, был пузат и весь разукрашен татуировками, от волосатых рук до бритой головы. Его мощные кулаки доставали чуть ли не до колен. В почти прозрачных голубоватых глазках не было и тени мысли, зато то и дело вспыхивали искорки хищного интереса, словно принадлежащие совсем другому человеку.
Такие же «двойные» глаза, только масляно-чёрные, были и у чернявого аборигена, держащего в руке пистолет — вполне современный «Хеклер-Кох» калибра девять миллиметров, как заметил Данияр.
Чернявый повёл стволом пистолета:
— Руки в гору! Заходи взад!
Саблин поднял руки, косо глянул на застывшую Устинью.
Та правильно поняла его взгляд, отступила за угол стены прихожей.
Саблин попятился, вгоняя себя в боевое состояние. Страха он не испытывал, лишь удивление и любопытство: кто решился на такой грубый грабёж почти посреди бела дня.
Чернявый шагнул в прихожую, за ним суетливо вбежал бритоголовый, начал закрывать дверь, толкнул задом напарника. Чернявый недовольно глянул на него, и этого мгновения оказалось достаточно для того, чтобы Саблин начал военные действия.
Первым ударом он профессионально выбил пистолет из руки бандита, вторым впечатал его в дверцу платяной ниши с вешалками.
Чернявый застрял в обломках дверцы, сполз на пол.
Бритоголовый встал в стойку, видимо, в молодости он занимался боксом, дважды махнул пудовыми кулаками, метя в висок Саблину.