— Я недавно общался с вашим Саблиным, — сказал местный Саблин. Встретил недоверчивый взгляд Прохора, усмехнулся. — Я тоже учу азы формонавтики. Так что будем поддерживать связь.
Испытав нечто вроде укола ревности, Прохор сел на кровать, вспомнил об эргионе.
Саблин подал ему объёмный энергоинформационный модуль.
Прохор с любопытством оглядел его.
— У меня почти такой же… только чуть побольше.
— Ключ к дверям иных миров, — проговорила Юстина со странной интонацией; она не сводила глаз с путешественника, и его это стесняло, сбивало с мысли, заставляло напрягаться.
Он лёг, закрыл глаза.
Чужой эргион в руках остался холоден и нем, словно понимал, что его хочет использовать другой человек.
Помучившись с минуту, Прохор открыл глаза, шевельнул деревянными губами:
— Не хочет…
Юстина и Саблин, наблюдавшие за ним, обменялись взглядами.
— Не торопись, попробуй ещё раз, — спокойно сказал Данимир.
Юстина подсела к Прохору на кровать.
— Не думайте о нас, думайте о нём.
Прохор хотел признаться, что он-то как раз больше думает о своём положении, чем о ком-либо ещё, но вовремя остановился. Пробормотал:
— Грешен…
По губам девушки скользнула понимающая усмешка.
— Мы тоже не ангелы. Передавайте привет вашей девушке.
— Спасибо, передам.
Юстина положила ему на руку свою прохладную ладошку, подержала пару секунд, встала. Но след касания её ладони ещё долго хранила тыльная сторона ладони Прохора.
Он закрыл глаза, сдерживая желание сжать в объятиях подругу одиннадцатого «родича», умевшую скрывать свои чувства не хуже мужчин.
Эргион на миг похолодел и тут же испустил колечко тепла, признавая «своего».
Прохор сконцентрировал внимание на алгоритме вхождения в трансовое «движение души», с облегчением освободился от материальной оболочки чужого тела и вышел за пределы трёхмерности мира, в котором жил «родич».
Путь назад, в родной числомир и в родное тело, не занял много времени. Промелькнула череда бесшумных «взрывов сверхновых» — с чем можно было сравнить выходы сознания в головах «родичей» от десятого до третьего, и Прохор метеором влетел в собственную голову, почуяв притягательный, до боли знакомый объём. Открыл глаза.
В спальне Саблина ничего не изменилось.
Вечерело, сквозь открытую форточку в комнату влетали весёлые детские голоса и далёкие гудки автомашин.
Сам Данияр отсутствовал, но за столом у работающего компьютера сидела Устинья и читала ползущий по экрану дисплея текст, снабжённый рисунками, графиками и столбцами цифр.
Какое-то время он, не двигаясь, смотрел на девушку, сравнивая её с подругой Прохора-11 и отмечая разницу в облике: у Юстины волосы были короче, да и держалась она прямее и жёстче, зато Устинья чаще улыбалась и не боялась казаться естественной.