Твой одиннадцатый «родственник» утверждает, что это очень эффективное оружие.
— Не хочу.
— Отставить пререкания, боец! — сказал Саблин стальным голосом. — Ты должен быть готов к бою с врагами! Никто за тебя твою работу не выполнит. Или ты рассчитываешь, что Устю спасёт кто-то другой?
Прохор дёрнулся, как от пощёчины, побледнел.
— Ты не имеешь права…
— Пей. — Саблин сунул ему чашку с чаем. — И покажи, чему тебя научил одиннадцатый. Я тоже хочу овладеть формотрансом.
Прохор сжал зубы, пытаясь сдержаться, косо глянул на неподвижно сидящего Талгата. Взял чашку, глотнул, медленно выцедил, ни на кого не глядя, направился на кухню.
— Я сейчас…
Стукнула дверь туалетной комнаты.
— Обиделся, — негромко сказал Талгат.
— Ничего, это ему на пользу, — махнул рукой Саблин. — Его надо разозлить, тогда он начнёт шевелиться, характер такой. Его одиннадцатый «родич» намного активней и решительней, пусть учится у него.
Прохор вернулся с непроницаемым лицом, держа в руке металлическую вилку.
— Попробую прогнать через формоспектр.
— Давай, — согласился Саблин.
Математик положил вилку на краешек стола, достал эргион, встал напротив в напряжённой позе.
— Расслабься, — посоветовал Саблин, — ты не стометровку собрался бежать.
Прохор расслабился, вздохнул полной грудью, замер.
Словно бесшумная невидимая молния прошила воздух гостиной.
Вилка «поёжилась» и плавно изменила форму, превращаясь в металлический прут длиной в полметра, увенчанный на одном из торцов четырьмя иглами.
Талгат встал с дивана, с любопытством посмотрел на то, что было вилкой, перевёл взгляд на порозовевшее лицо Прохора.
Саблин тоже подошёл, взял в руки прут, повертел перед глазами.
— Впечатляет.
— Волшебство, — согласился Талгат.
— В том всё и дело, что никакого волшебства и никакого мошенства: математика плюс сила воли. Хотя выглядит как чистой воды магия.
— У нас за такие трюки казнили бы.
— Во времена инквизиции казнили всех, кто подозревался в колдовстве, а ведь вполне могло быть, что люди просто умели инициировать формотранс.
— Дай, — протянул руку Прохор.
Саблин вернул прут.
Прохор положил его на стол, какое-то время гипнотизировал взглядом, дёрнул рукой с эргионом.
Прут превратился в ажурную пирамидку с четырьмя острыми коготками, выпиравшими из вершины.
Мужчины склонились над ней, разглядывая.
— На вилку похоже мало, — сказал Талгат.
— Наверно, допустима и такая форма, — пожал плечами Саблин. — Не вилка, но зубья сохранились, а значит, эту штуковину можно использовать в качестве вилки. Давай дальше.
Прохор превратил пирамидку в ажурный куб, четыре угла которого ощетинились зубьями.
Талгат засмеялся.
— А вот эту штуковину уже трудно использовать как вилку.
— Да, спектр интересный, — хмыкнул Саблин.