Пещера в Ергаках, конечно, была меньше и не столь красива, как в Исландии, но и она производила впечатление. А главное, Костя в её северной части нашёл ход, через который вода уходила из пещеры по мере таяния льда, и ход этот вывел его к основанию расселины, в километре от устья первой пещеры. По этой расселине легко можно было выбраться к перевалу и дождаться вертолёта.
Волков тоже побывал в гроте, нашёл следы обработки пола и стен, остатки кладки и сделал вывод, что грот использовали предки местных жителей задолго до образования государства российского.
— Странно, — заметил Роберт Салтанович, сопровождавший Волкова, — потолок ледяной, а в пещере тепло. И сырости мало.
Сергей Николаевич тоже отметил эти особенности подземелья, но обсуждать их не стал. Открытие пещеры позволяло им отступить в случае появления боевиков, и это было главным последствием находки.
Не дождавшись возвращения Саблина, Волков собрал короткое совещание, но решать какие-то глобальные проблемы в отсутствие главного распорядителя не захотели. Для принятия решения нужен был он сам.
К вечеру Костя доложил, что заметил некое движение в распадке под скалами, где он сидел в засаде.
Волков поднялся к нему с биноклем, с полчаса наблюдал за горами и пришёл к выводу, что ищейки Владык вскоре обнаружат убежище беглецов.
— Надо отступать, — сказал Костя. — Или устроить засаду и всех перестрелять.
— Стрельба соберёт сюда всех остальных Охотников, — буркнул Сергей Николаевич. — Да и нельзя нам убивать этих ребят.
— Им нас можно, а нам их нет?
— Они закодированы, в каждом программа сидит.
— Нам от этого не легче.
— Это верно, — согласился полковник.
— Так что будем делать?
Волков несколько минут обшаривал биноклем горы и группы скал, сказал твёрдо:
— Отходим, стрельбу откроем только в том случае, если они начнут первыми.
В шесть часов все собрались в пещере, выслушали предложение Волкова перебазироваться в грот с ледяной крышей.
— Может, отобьёмся? — неуверенно сказал Харитоныч, поглаживая ложе своего «Винтореза». — Их всего пятеро.
— Если начнём стрелять, явятся остальные. Шума лучше не поднимать.
— Данияр Тимофеевич просил не начинать без него активных действий, — сказал Талгат с показным безразличием.
Валерия с благодарностью посмотрела на араба, который вовсе не обязан был им помогать, рискуя жизнью. Но помогал.
— А если он так и будет… спать? — хмыкнул Роберт Салтанович.
— Данияр Тимофеевич обещал вернуться, а свои обещания он выполняет.
Волков оглядел смутно белеющие в полумраке лица присутствующих.
— Решение принято. Сидим тихо и наблюдаем.
Однако отсидеться не удалось. Тувинские казаки, которых все по-прежнему называли егерями, были тёртыми калачами и в горах ориентировались не хуже, чем на равнине.