Автор
Прохор Смирнов, обезумевший от научного горения, становится невероятным исследователем, когда его группа получает странные инструкции о космических экспедициях. В Плесецке он открывает себя как числонав, пытаясь понять бесконечность не просто цифр, а всей материи и вселенной....
Шепотинник пожевал губами, раздумывая, какое распоряжение дать ещё, но не придумал и выключил айфон.
В холл гостиницы спустился Почиковский, кусая губы.
— Зря меня втиснули в это тело, лучше бы в собаку… или в женщину.
— Почему в женщину? — не понял Шепотинник.
— Они более выносливы.
— Глубокое замечание.
— Но это верное суждение, существует даже общественное мнение на этот счёт.
— Общественное мнение ещё не статистика. Хотя я доложу Глыбе.
— Что будем делать?
— Ждать. Здесь есть кафе, пошли посидим, попьём кофейку, у нас такого нет.
Они направились в кафе гостиницы.
Однако ни через полчаса, ни через час от главы полиции города ничего существенного не поступило.
Прохора Смирнова, математика из научного Центра «Осколково», приехавшего из Суздаля в составе делегации инженеров и учёных для эксперимента с новым космическим модулем, найти нигде не удалось. Его не было на железнодорожном вокзале, не было на автовокзале и не оказалось в аэропорту Плесецка. Куда он делся после ухода из гостиницы, можно было только гадать.
— Видимо, у него здесь есть знакомые, — предположил полковник Тимошенко. — Он и остановился у них.
— Ищите, — угрюмо посоветовал ему Шепотинник.
— Что теперь? — приуныл Почиковский.
— Возвращаемся, — буркнул бригадир.
— Нас тут же перемодулируют. Засада была рассчитана плохо.
— Засада была рассчитана хорошо, а вот вы, господин Почиковский, сработали плохо. Вас, скорее всего, и перемодулируют.
— Доложи, что я старался. А времени было мало.
— Пардон, коллега, как тут говорят: своя рубашка ближе к телу.
Почиковский бледно улыбнулся.
— Если удастся сохранить личину, я его зубами загрызу в Суздале.
— В Суздаль ещё попасть надо, там у него куча защитников. Мы уже почти два оборота не можем к нему подобраться. Всё, переходим.
Шепотинник и Почиковский, сидевшие за столиком у окна кафе, застыли. Глаза их на какое-то время стали прозрачными, бессмысленными, пустыми. Потом прояснились. Оба вздрогнули, начали с недоумением и растерянностью оглядываться.
— Какого рожна?! — проговорил Шепотинник ошеломлённо. — Шо я тут делаю?!
— Ничего не понимаю, — пробормотал, заикаясь, Почиковский. — Я же был в медпункте… у меня с животом проблема… Уже полпервого, мы должны быть в ЦУПе…
Шепотинник подскочил, меняясь в лице.
— Шоб я вмер! Через полчаса тестирование систем запуска! А мы тут прохлаждаемся! Живо в машину!
Оба заторопились к выходу, провожаемые удивлёнными взглядами посетителей кафе.
