Только жёсткое, неумолимое вынуждение клятвы о возвращении долга, причём на таких кабальных условиях, что Луи ещё не один месяц будет просыпаться по ночам, проклиная судьбу.
Янис почувствовал, как губы растягиваются в недоброй улыбке.
Всё изменилось в долю секунды. Он увидел Ханну. Полуголая девушка стояла у борта корабля, глядя вдаль, на горизонт. Ветер нежно играл с её волосами, превращая их в золотой водопад в лучах Солариса.
— Больная, ёк-макарёк, до греха ж доведёшь! Ходишь тут, трясёшь чём попало, — едва слышно ворчал арестант, чувствуя, как сильно стучит сердце… и не только оно.
Янис и сам не понял, как оказался рядом с блондинкой, словно какая-то первобытная сила притянула к ней магнитом. Пульс участился, горло пересохло. Он громко прокашлялся, привлекая внимание, и состряпал самое пафосное выражение лица, на которое только был способен — хищный оскал с налётом превосходства.
— Слышь, принцесса, — его голос прозвучал на октаву ниже, с нарочитой хрипотцой и басом, от которого воздух едва не завибрировал. — Я дракон, который тебя похитит и увезёт на небо. Садись на меня и полетели. Покажу такие высоты, о которых ты и мечтать не смела.
Ханна обернулась лицом к неожиданному ухажёру — вальяжно, словно в замедленной съёмке. В её глазах полыхнуло любопытство и что-то ещё. Губы дрогнули в полуулыбке, загадочной и непроницаемой, которая могла означать всё, что угодно."
"— У-у, не думала, что ты такой романтичный, — голос блондинки был игрив и кокетлив. — Извини, но нет! Староват, — она небрежно пожала плечами и вновь обратила взор на морскую гладь, давая понять, что разговор окончен.
Янис опешил на мгновение, будто пощёчину получил. Лицо его исказилось от непонимания, в груди полыхнул огонь унижения. Он уже было решил бросить попытки, смириться с поражением, отступить, как делал не раз в юности. Но внутренний стержень, тот самый, закалённый десятками лет в тюрьме, благодаря которому он выстоял там, где другие ломались и сдавались, — заставил распрямить плечи. Железная решимость отразилась на лице, морщины вокруг глаз собрались в жёсткие складки.
— Очнись, кукла, — произнёс он, делая шаг ближе, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. — Завтра может и не настать. Вся эта красота, — он обвёл рукой горизонт, — легко превратится в прах. Принцев, внатуре, не будет. А я вот при делах, живой и при памяти. Здесь и сейчас — это всё, что у нас есть.
Девушка опять развернулась. На этот раз в движениях читалось другое настроение. Её пальцы медленно поправили непослушный локон волос, губы приоткрылись, обнажая белоснежные зубы.
— Хи-хи… Угадал, заинтересовал! — мурлыкнула она. — Так мне прошептал голос.