Через некоторое время, когда Дугина в очередной раз вывернуло наизнанку, и стало понятно, что ему полегче, меня немного отпустило. Пётр мне действительно стал близок за последнее время, поэтому я так перенервничал. Я реально сорвался с катушек, наговорил много лишнего окружающим, за избитых солдат тоже стыдно. Хотя этих двух вертухаев не жалко, они обязаны были следить за сервировкой завтрака.
-Разрешите доложить, — начал оправдываться комендант[3], который прибежал в мой флигель минут через тридцать после тревоги, — Задержаны все лица, имеющие отношение к кухне и продуктам. Пропал один из старослужащих солдат, мы ведём его поиски.
-Спасибо, Сергей Кузьмич, — решаю не лезть в бутылку, мне ещё сидеть неизвестно сколько, нельзя быть с ним в конфронтации, — У меня нет к вам никаких претензий. Но я бы на вашем месте совместно с Тайной канцелярией занялся опросом людей, близко знающих пропавшего.
Но карательная машина не собиралась останавливаться, и следователь прибыл сегодня на допрос, пусть и с опозданием. Настроение у меня было совсем минорное, и желания общаться с ним не было от слова совсем.
-""Мы должны максимально быстро начать реформу государственного управления и в первую очередь отменить крепостное право"", — секретарь зачитывал моё письмо брату.
Не ожидал, что нашу с Александром переписку читают. Как оказалось, не просто читают, но ещё и трактуют в нужном виде. Мне на это просто плевать, и через некоторое время Лопухин понял, что диалог зашёл в тупик. Было смешно слушать подобные инсинуации, а следователь просто не мог этого понять. Ещё вчера эти строки были актуальны, но сегодня они не производили на меня никакого впечатления. Хотя нужно признать, что мы рассматривали с братом гипотетические реформы без участия фигуры Павла. То есть могло показаться, что Императора списали и браться рассуждают, как будут править без отца. Это сильный аргумент, чтобы прижать к стенке любого оппонента, даже нас с Александром. Между строк явно читается заговор или подготовка к нему.
После очередного зачитывания моих мнимых прегрешений следователь принял решение. Лопухин махнул головой, и секретарь с Козловым покинули помещение.
-Ваше Высочество, буду честен. Мне не доставляет никакой радости допрашивать вас. Но есть вопросы, которые я должен задать.
-Что же такое случилось, раз приближённый русского Императора потеет и бледнеет? — произношу с издёвкой.
Чиновник действительно обильно потел, из-под его парика струились целые ручьи, которые он пытался смахивать платком. В комнате было не так жарко, чтобы у здорового человека была подобная реакция. Значит, есть какая-то подоплёка, заставляющая товарища нервничать.
-Отдайте то, что вам не принадлежит.