Одним из его навыков было умение разбираться в людях. Определить, что за внешним безразличием к мирским соблазнам и показным благочестием Дубянского, скрывалось просто невероятное тщеславие, было несложно. С учётом того, что они с Яковом состояли в одной ложе, секретарь быстро завёл с ним знакомство. А далее постепенно, шаг за шагом, втирался к нему в доверие, заодно внушая нужные мысли.
-Нам не удалось осуществить задуманное. Досадная случайность или невезение, но, как оказалось, слуга пробует пищу Антихриста, чего мы не знали, — произнёс Яков ровным тоном.
-Столица встревожена и гудит как пчелиный улей. Агенты Тайной экспедиции перетряхнули весь город и не дают никому покоя. Вы уверены, что мы можем чувствовать себя в безопасности?"
"-Предатель из гарнизона, соблазнённый златом, получил по заслугам. Мой человек, выполнявший надзор за этим щекотливым делом подтвердил, что уж больно неблагонадёжным тот был и предложить ему пойти на предательство мог кто угодно. Поэтому подумать могут на кого угодно. Вышли на него через посредника, который больше никого не потревожит. Мы готовы к дальнейшим действиям, но думаю надо переждать некоторое время. Антихристу не место с нами под одним небом и его казнь должна свершиться в любом случае.
Дубянский был не только истово верующим христианином, но и не менее убеждённым масоном. Когда только появились слухи о неприятии Константина к ордену, Хенрик ни минуты не сомневался в том, кого натравить на пылкого юнца. Постепенно он заражал своего собрата по ложе ядом ненависти к непонятному человеку. Когда же поползли слухи о благословении внука Императрицы Архангелом Михаилом, то ему с трудом удалось удержать своего фанатичного друга от необдуманных и глупых шагов. С учётом показной нерелигиозности царевича и высказываний про церковь, неприязнь только раздувалась и искала выплеска. Назвать Константина Антихристом тоже была идеей Стенбока, которая пришлась по душе Якову.
Даже глава кабинета внешних связей Швеции не знал, все задачи, стоящие перед скромным секретарём. Об этом и не нужно никому знать кроме его короля, который являлся ещё и главой ложи. Но в данном случае Хенрик принял решение по собственному желанию, никого не предупредив. Секретарь не смог бы объяснить причину, толкнувшую его на столь опасную авантюру. Было внутреннее понимание, что так нужно для страны и ордена. Уж очень необычен и чужд был царевич. Его взгляды и рассуждения долго обсуждались в столичных салонах. И Стенбок начал замечать, что некоторые высказывания Константина находят поддержку даже среди членов ложи. Также его убежденность в ненужности войны в Европе и скорейшего решения вопроса со Швецией приводили секретаря в форменное бешенство.