В морском вихре, который скрывался за поворотом горизонта, паруса и кильки флотилии бушевали в грозе. Он замер перед парадным входом, но тягучие голоса и призрачные фигуры устремились прямо на него. Николай шагнул за порог — последний месяц стал настоящим адом, словно его щекотали осколки обиды и необъятная печаль....
Похоже, «Бесноватый Цесаревич 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Местного раввина звали Гершель. Я так и не понял имя это или фамилия. Гостя привели егеря, которых попросил быть вежливыми и не рассказывать, кто будет его собеседником. Пусть думает, что просто офицер проявил интерес к местным реалиям. Товарищ по типажу был каноническим таким евреем из антисемитских карикатур. Лет сорок, невысокий, в длинном кафтане, бородатый и почему-то в шляпе. Я думал, что он придёт в ермолке или меховой шапке, забыл её название. Судя по одежде весьма небогат, если не сказать беден. Глаза умные и явно меня не боится.
Мой вопрос про ростовщиков и шинкарей его рассмешил. Но далее он был абсолютно серьёзен.
—Люди разные, господин офицер. Кто-то идёт по пути к богатству любой ценой, невзирая на человеческие и даже Божьи законы. Или вы будете утверждать, что среди шляхты и православных купцов нет тех, кто даёт деньги в рост, занимается выкупными платежами или курит вино? Так за половиной наших шинкарей торчат уши местных панов. Они поставляют вино и часто имеют долю с прибыли от его продажи.
Говорил Гершель по-русски с акцентом, но правильно выговаривал слова и не вставлял польские выражения, что было редкостью для этих мест. Может, ему по должности положено? Общались часа два и достаточно плодотворно. Соплеменников, которые нанимались арендаторами и выжимали все соки из крестьян, он не уважал. Ростовщиков не оправдывал, но не осуждал. Считал, что нужно разрешить жидам заниматься сельским хозяйством, так как многие были не против заниматься земледелием.
—Ваше Высочество, я надеюсь, мой рассказ поможет принять решение о судьбе моего многострадального народа."
"Умный сука! Вычислил меня. Хотя это по идее несложно. Только с какой стороны евреи многострадальные? Более забитого и измученного несправедливостью народа, чем местные крестьяне я пока не встречал.
—И какое решение вы примете, Константин Павлович? — задал вопрос Волков.
—Я не уполномочен принимать никакие законы. Пока, по крайней мере. В любом случае надо собрать больше информации. И ученики Цейтлина должны вам в этом помочь.
