Утро! Я люблю летнее утро, когда солнце только начинает свой дневной путь из-за горизонта. Зеленая природа под лучами спасибо за то светлое и свежее видение мира, которое она дарит в эти первые моменты дня. А вокруг — живописные мелодии весны: птицы, кричащие из своих норок, ведут свое весенне-роялистское звучание....
Или вот еще, нашли костер, рыбьи кости, готовили видно на углях, но опять место есть, а путей подхода к нему нет, либо эти мелкие, хреновы чингачгуки, либо чертовщина тут творится, а если чертовщина, то это ж прямой дорогой в Институт, но Ваши тоже плечами пожимают. Приезжал тут один, нюхачь, ростом с пень, не чесаный, на шишку похож."
"— Анчутка. — Васька аж привстала и захлопала в ладоши, от этого зрелища сглотнули мы оба. — Он недолеший, ну в смысле должен был быть лесовиком, но не получился, Кощеев прихвостень, нюх как у собаки, бегает быстрее ветра, спрятаться в лесу может так, что даже лесовик не найдет, ценный специалист.
— Да ваш Кощей сам тут целый день околачивался, — Вставил свои пять копеек Сан Саныч. — Деловой такой, «вы туда, вы сюда», кипиша навел такого, что меня теперь подчиненные еще лет пять любить будут за мягкий нрав и покладистый характер, теперь то им есть с чем сравнить.
— Кощей сам приезжал? — Округлила глаза Васька. — Да быть не может еще и в канун бала солнцестояния? У него ж сейчас дел невпроворот, а смотри ка, приехал.
— Приехал. — Кивнул Орлов. — Да толку ноль, что с ним, что без него, хотя, честно сказать польстило, снизошел до проблем смертных.
— Детей. — Машинально поправила его Васька.
— Что? — Не понял полицейский.
— Он снизошел до проблем детей, дети святое. — Объяснила красавица. — Если бы пропали их родители, он бы даже не пошевелился.
— Если бы пропали их родители, я бы тоже не пошевелился. — Буркнул Орлов, а потом словно опомнился. — Дим ты в город скоро? — Я скосил глаза на Ваську, и та еле заметно кивнула. — Завезешь ко мне пакет? Я тут накупил у местных разного вкусного, деревенского, но не знаю, когда вернусь, а там молоко, прокиснет же.
Я убедил капитана, что мы уже закругляемся с солнечными ванными и он, сбегав к себе, вернулся с увесистым пакетом.
— Дом ты знаешь. — Сказал он, вручая мне снедь.
— Тебя не смущает, то, как он на тебя пялился в этом купальнике? — Задал я вопрос, как только мы выехали из деревни.
— Нисколько. — Хмыкнула Васька. — Пусть смотрит, мне не жалко, меня больше смущает, что ты как дурак на дорогу пялишься, я даже жалеть уже начала, что переодеваться не стала. — Я скосил на нее глаза, после чего свернул на ближайший проселок.
