— Да? — переворачиваю страницу старой газеты не особо заинтересованно в беседе.
— Не веришь?! Глен хочет непременно найти преступника и тех, кто за ним стоит. В этот раз он спуску им не даст. Как он вообще вдруг решился в карету сесть? Ева, вы, северяне, что, владеете особыми чарами? — Генри чистит еще один мандарин и кидает его в рот целиком. — Если бы я знал, что вы на море едете, с вами бы поехал. Но нет, вы предатели, дождались, пока я свалю из дома в этот «поход» и умчались вдвоем. Нечестно вообще.
— Считаешь? — пробегаюсь глазами по заметке в газете о возведении в титул виконта адмирала флота и передачи ему земель в заморской и далекой стране.
— Ну да! — Генри продолжает распаляться, вымещая запал на кожуре нового мандарина, горка очистков на столе заметно растет. — Я и говорю, чары. Мой брат вообще таким раньше не был. Море, пикник на пляже, в карету сел. Не узнать просто. Уж после смерти нашего отца так точно…Да и повстанцы эти тоже стали больно смелыми. Как же подло с их стороны использовать те же приемы! Неудивительно, что Глен сейчас рвет и мечет. Это же не просто покушение, это как плевок в нашу сторону. Но, знаешь, раз имеется такое сходство, то, возможно, что за всем стоит тот же человек, что тогда…
Я убираю газету прочь и поднимаю глаза на жующего Генри, холодея внутри.
— Ну-ка повтори."
"Ему удается завладеть моим вниманием, выдавая эти рваные куски информации безо всякого фильтра.
Юноша доедает все мандарины и принимается чистить банан.
— Будешь?
Протягивает руку с желтым фруктом, но я качаю головой, в ожидании подробностей. Генри пожимает плечами и запихивает в себя половину банана.
— Что? Чего ты на меня так смотришь? — с полным ртом бурчит малец.
— Шпионом тебе никогда не быть. Язык как помело.
Подросток демонстрирует глотательный прием и отвечает:
— Ну…раз, говорю, тот же человек стоит за вашим падением в реку, то, может, если его поймают, отец сможет лежать в земле спокойно, да и Глена ведь давно тяготит это дело, пусть он ничего и не говорит. Тогда так никого и не нашли из виновных. И ты знаешь, какой он. Гнев есть гнев, но едва ли он может затмить его рассудок. Пустой резни без гарантии того, что не пострадают невиновные, чтобы облегчить душу, он бы никогда не смог устроить. Поэтому заговорщики так и ходят на свободе…А помело что такое? Оно вкусное?
Я кусаю губу, игнорируя последний вопрос.
Узнала то, что мне явно было знать не положено.
— И все же…Знаешь, Ева, мне кажется, что мой брат не мог просто так сам сесть в карету. Скажи, ты его шантажом заставила? Как в той книге, про наследного принца и святую деву, где она борется с его страхом, угрожая раскрыть секрет о проведенной ночи в…
— Как его раны? — перебиваю я юношу, иначе снова услышу то, что мне не следует.