Когда главная героиня просыпается в теле герцогини, она понимает, что получила титул, но не уважение. Прислуга издевается, муж игнорирует, жизнь кажется невыносимой. Ей предстоит найти в себе силы, чтобы изменить своё положение и завоевать своё место в этом чужом мире.
Не хотел тебе говорить, — мнется муж, — но те твои предложения по поиску преступников…Хотя, не важно.
Я вздергиваю бровь:
— Ты уверен?
— Да.
— Участвовать в турнире могут и женщины, но я бы не хотел, чтобы ты подвергала себя риску. Но…если ты желаешь… — Глен отводит взгляд.
— Нет. Не хочу, — говорю быстро, перебив его на половине фразы.
Что прошлая Ева, что нынешняя я — мы обе те еще неженки. Охота? Вы издеваетесь? Я даже в седле не удержусь, а с луком или арбалетом наперевес и подавно. Скорее, из охотника я превращусь в добычу.
— Я буду за тебя болеть, — пожимаю плечами и улыбаюсь мужу.
На лице Глена тут же возникает облегчение. Что за дела? Мог бы немного и постесняться так откровенно радоваться! Хотя, я польщена, что он решил узнать мое мнение.
— Насчет вчера…
— Да?
Глен робко улыбается, опустив взгляд.
— Спасибо, что выслушала…И не отвернулась…Я, после услышанного не стал тебе противен. И…за поздравление с днем рождения тоже спасибо. Ты первая, после Генри, за все эти годы, кто меня поздравил.
Значит, потерей памяти от спиртного герцог не страдает. И помнит все накануне случившееся замечательно. Тогда, тот поцелуй в щечку тоже…
Мужские руки без перчаток накрывают мою лежащую на столе ладошку.
Ух, мое сердце!
— Только с тобой я могу так.
Медленно выдыхаю, чувствуя, как лицо бросает в жар:
— Прости, что я тебя избегала. Я…это было неправильно. Мне жаль.
Чего он там себе мог надумать и как мучился, не зная о причине. Не нужно было так отрыто сторонится мужчины. Мои чувства — только мои чувства. И разбираться мне с ними нужно самой. А от проблем бегать — не выход.
Муж поднимает голову, его глаза сияют словно драгоценные камни.
— Ничего! Я…
— Твои раны…
Мы говорим одновременно, переглядываемся и смеемся.
— Со мной все хорошо. Честно. Я ведь мужчина.
— Я заметила, — давлю усмешку.
Ну, когда вчера он уснул, я смогла хорошенько рассмотреть его спину. И мне не стыдно! Да! Как ни крути, голым у Глена был только торс. А меня он видел нагой полностью…Нет! Это нам лучше не вспоминать, запихиваю прочь неловкость, пережитую в холодном гроте.
На спине остались шрамы. Куда ж без них…Одно вида достаточно, что бы понять, что боль была жуткая.
Хорошо, что, проревев полночи, я все же додумалась приложить к опухшим векам холодное и отека избежать удалось. Иначе Глену наутро не составило бы труда догадаться, чем я занималась.
